АВТОРСКИЙ АЛЬМАНАХ "МагРем" И ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ ЕФИМА ГАММЕРА


Ефим Гаммер: об авторе
Произведения в прозе
Поэтические произведения
Графика
Юмористические произведения

Ефим Аронович Гаммер

Член Союзов писателей, журналистов, художников Израиля и международных союзов журналистов и художников ЮНЕСКО.

 

Автор "Сетевой Словесности"

 

награды, дипломы

 галерея наград

 

новости, анонсы

 презентации, мероприятия

проза, новое

 проза, новые поступления  проза

журналистика, эссе

 очерки, статьи, репортажи

драматургия

 пьесы

exebook

 электронные книги

пресса

 пресса о Ефиме Гаммере

видео, аудио

 аудио, видео

фотогалерея

 фотографии

 

публикации в сети

 международное изд-во Э.РА

 "Журнальный зал." Россия.

 литературный интернет-журнал
      "Сетевая словесность"
      Россия.

 литературно-философский
       журнал "Топос". Россия.

 независимый проект эмиграции
      "Другие берега". Италия.

 общественно-просветительский
      и литературный журнал "День"
      Бельгия.

 "Мы здесь."   США.

 "Еврейский обозреватель." Украина.

 изд-во "Военная литература"
      Россия.

 журнал "Литературный европеец"
      и альманах "Мосты". Германия.

 Горожане на хуторе, Россия.

 альманах "Литературные кубики".
      Россия.

 "Мишпоха". Белоруссия.

 

 

Проза

ВСЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ПРОЗЕ

04.06.2007
Ефим Гаммер

ПРИНЦЕССА САХАРНОГО КОРОЛЕВСТВА

в закладки: moemesto.ru memori.ru rucity.com rumarkz.ru google.com mister-wong.ru




ДЛЯ ДЕТЕЙ И ВЗРОСЛЫХ

Ефим Гаммер
© Yefim Gammer, 2005



ПРИНЦЕССА САХАРНОГО КОРОЛЕВСТВА

журнальный вариант сказки опубликован
в литературном журнале “Стрелец” (США-Франция, № 8-12, 1986)


Сказка для детей и взрослых всех возрастов.
Для живущих в сказке и живущих вне сказки.
Для бедных и богатых - для всех!


1. Трагедия Сахарного королевства


В этот печальный для всей страны день скончался король Сахарного королевства Леденец XIX-й. Траурная тишина воцарилась в государстве. Подданных охватило отчаяние. Некого было возвести на престол - король не оставил наследника.
- Осиротил нас король на веки вечные! - сокрушались придворные.
Они горестно заламывали сахарные руки, заливались медовыми слезами.
А ведь если подумать здраво, кто был виноват в смерти короля? Они сами! Да-да, они - эти придворные льстецы, заламывающие себе сахарные руки и заливающие рафинадный пол медовыми слезами! Они умертвили своего обожаемого монарха! И не как-нибудь, а по любви. Почему? Потому что не могли и дня прожить без того, чтобы не вылизать до зеркального блеска королевские пятки.
Лизать королевские пятки - это стародавний обычай Сахарного королевства. И придворные льстецы придерживались его неукоснительно. Они лизали пятки своего повелителя во все языки, пока не слизали короля Леденца XIX-го полностью, до последней пуговицы на его самом вкусном в мире камзоле. До короля Леденца XIX-го они вылизали до смерти и его сладкого папаню Леденца XVIII-го, и его дедулю, обсыпанного пудрой короля Леденца XVII-го.
Все им было мало, этим ненасытным сластенам-лакомкам. Вот беда-то какая!
А теперь, когда король Леденец XIX-й скончался под их липкими языками, так и не оставив наследника-принца, придворным льстецам некого было больше лизать. Кончилась их сладкая жизнь! Оттого они и плакали. Оттого и кручинились. Плакали бы они да кручинились долго, до бесконечности, но вспомнили о дочке обожаемого монарха - принцессе Белле.
- Вот что, - глубокомысленно изрек Первый министр, когда ему надоело сокрушаться. - Довольно рыдать!
Еще он хотел сказать, что слезами горю не поможешь, а растаять в них, медовых, легче легкого. И тогда угодишь на бутерброд с маслом - не во дворец. Но его перебил Второй министр. Он уже кончил облизываться после смерти Самого Великого Из Самых Великих Повелителей Земли Нашей и Вашей и испытывал желание поговорить.
- Предлагаю, сказал Второй министр, - найти выход из положения.
Он, наверное, мог сказать что-нибудь поумнее. Но, как ни напрягался, у него не получалось: мозги, видимо, уже засахарились. Поумнее мог выставляться лишь Первый министр, хотя и его извилины, набитые повидлом, ворочались с трудом.
- Король не оставил наследника, - сказал Первый министр. Не очень-то оригинально, надо признаться. Потом подумал-подумал, и тоже ничего толкового не сочинил. - Король оставил нам вместо принца... кого бы вы думали? Принцессу!
- Полижем ее! - спохватились придворные льстецы.
- Принцессу нельзя лизать! Иначе слижем девочку прежде, чем станет она королевой! - прикрикнул на них Первый министр.
- А кого можно? Имя! Имя! Страсть как хочется кого-то полизать!
- Имя? - задумался Первый министр. - Мишка-поэт! Придворный наш Мишка! Из тех, кто на дереве. Полижите его. Его можно, - и небрежным жестом указал на дворцового одописца.
Придворный поэт, не подозревая о привалившей внезапно популярности, страдал от мук творчества. С болезненной гримасой на лице ходил мелкими шажками между колонн, подыскивал рифму к имени принцессы Беллы:
“Ела... Белла... розовела...
Съела... Белла... расцвела... “
Льстецы накинулись на служителя муз. И с присвистом “фьють-фьють” по нему, разумеется, языками, а не платяными щетками.
Теперь никто не мешал Первому министру думать, еще думать и еще.
“Белла - тело - грела - смело, ой-е-ей!” - повизгивал от щекотки из кучи-малы Мишка, дворцовый одописец, известный любителям вкусного поэтического слова по фантикам от конфет. И наконец блаженно затих - растекся по языкам вместе со своими дурацкими рифмами.
Он затих, и тут же идея, витающая в набитом калориями воздухе, осенила Первого министра.
- Эврика! Вот голова - с мозгами! - громко похвалялся он на весь Тронный зал, подзывая к себе Второго министра, роняющего слюни возле кучи-малы.
Второй министр, услышав заграничное слово “Эврика!”, которое произнес Исаак Ньютон, когда на него упало спелое яблоко с дерева, побежал враскачку по Тронному залу к Первому министру. Он бежал мимо бравых арбалетчиков и вытирал слюни, думая о спелом яблоке... Он бежал мимо породистых алебардников и вытирал слюни, думая о том же... Он бежал мимо худосочных звездочетов и хмельных от малинового сиропа живописцев и вытирал-вытирал-вытирал слюни.
Все вокруг расхваливали достоинства дворцового одописца Мишки, доводящие их головы до малинового звона. А Второй министр нес их, эти достоинства, на своем ухватистом языке. Нес и донес до Первого министра. Донес и - в нос: лизнул его умильно в нос, полагая в обмен получить дольку яблока.
- Что вкусненького придумал, а? - спросил Второй министр, не обнаружив у Первого министра заветного яблока.
- Фу! - скривился Первый министр, пощупал кончик носа: цел ли? И гневно сказал: - У тебя на уме только глупости. А у меня политика.
- И у меня на уме политика! - обиделся Второй министр. - Я не дурей тебя. В мой ум насыпано сахара не меньше, чем в твой. Так что не воображай! А говори дело. Что Эврика подсказала, то и говори! - и чмок Первого министра в щеку. Чмок-почмок, а потом шасть-да-шасть языком по щеке. Шасть-да-шасть, чуть до дырки ее не протер.
Еле спасся Первый министр от прилипчивого оружия, пригодного для непреднамеренного убийства... Отстранился он от Второго министра, прикрылся, испуганно негодуя, руками. И только из-за прикрытия надежного заговорил:
- Как тебе известно, собрат мой по власти, принцессе Белле возбраняется взойти на престол...
- По причине девичьего ее происхождения...
- Не было еще в нашем королевстве случая, чтобы нами правила принцесса, даже назови ее досрочно королевой. И вот, чтобы избежать неудовольствия подданных с последующим, как мне представляется, переворотом, придумал я выдать ее замуж.
- Ей будет хорошо. Муж у нее будет королевский, - поддержал Второй министр.
- И нам будет хорошо. Король у нас будет мужественный! Ей муж, нам король. И лады! туды - ее - растуды!
- Вот кому полижем мы пятки! - заликовал Второй министр.
- Но сначала пусть он озаботится о наследнике.
- Он озаботится! Озаботится! - продолжал ликовать Второй министр. - Я сам возьму эту его заботу под личный контроль. А сейчас.. Сейчас, коллега, снаряжай скорей гонцов на поиски жениха. Уж больно охота попробовать деликатеса заморского... хм-хм... облобызать нового нашего повелителя.
Хрустальным звоночком вызвал Первый министр королевских гонцов. Дал им распоряжения. И благословил на поиски жениха для принцессы Беллы.


2. Претендент на престол

Гонцам два раза приказывать не надо. Им приказали раз, и при счете “два” они уже помчались на поиски достойного жениха для принцессы Беллы.
День скакали гонцы, и другой. От рассвета до заката мчались на стремительных рысаках. На третий день увидели вдалеке рубежи Конфетного царства-государства, пристанища царя Мармелада, правителя жесткого и могущественного.
Обрадовались гонцы. Припустили во всю прыть, подгоняемые знакомыми с детства стихами Юного Фимочки, большого любителя конфет: “еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть и лентой финишной на грудь рванется горизонта нить”. Но как сунулись гонцы за границу, вмиг их приметили-не уважили глазастые стражники. Взяли за шиворот. Потрясли за грудки. Дали по ребрам. И поинтересовались для приличия:
- Вы шпионы?
- Нет, мы не шпионы, - оправдывались под натиском кулаков посланцы Сахарного королевства. - Мы самые настоящие гонцы.
- Не пудрите нам мозги! Где вы видели в нашем Уставе караульной службы “гонцов”. Нет там никаких “гонцов”. А “шпионы”... слово такое, “шпионы”, есть. Так что... ать-два - трынь-трава! слушайте и повинуйтесь! Каков вопрос - таков с него и спрос: назвались гонцами, значит по этапу пойдете шпионами.
Как ни упорствовали гонцы, затолкали их в карету с тюремными решетками и повезли через всю страну. Но не на экскурсию. А прямиком к царю Мармеладу.
Царь Мармелад был очень стар и очень злобен. Он не доверял никому и поэтому забрал себе все министерские портфели. Он и сидел с ними на троне, держа портфели на коленях, под ногами и под мышками. Кем он только ни назывался, кроме того, что был царь. И министр обороны. И министр сельского хозяйства. И министр внутренней безопасности. И министр внешних сношений. Даже министром просвещения и культуры назывался он, царь Мармелад. Не был он только маршалом. А ведь хотел...
Но чтобы стать маршалом, надо хорошо повоевать. Причем не на малой какой земле личного царства-государства. Не со своим народом. А на большой земле... С народом вовсе чужим. К тому же, не исключено, и вооруженным. Повоевать и выиграть не одну битву.
Однако выставляться на поле брани царь Мармелад боялся. Героем считаться хотел, а сражаться во славу собственной отваги боялся. Почему? Да просто потому, что на войне могут убить невзначай!
Царь Мармелад не хотел быть убитым. Особенно в молодые годы, когда он был, как и положено мармеладу, мягок, нежен и сочен, и интересовался, по большей части, тоже мягоньким, нежненьким, сочненьким - восковой, так сказать, спелости. Не хотел он быть убитым и потом, когда стал старик-стариком и затвердел, как сухарь.
Может быть, царь и до конца жизни не провел бы ни одной войны, к вящему удовольствию своих бравых воинов, не желающих умирать за его маршальские эполеты... Но однажды ему свалилась на голову люстра с потолка. Плафоны и лампы от удара о башковитую голову рассыпались вдребезги. А ему, царю Мармеладу, хоть бы хны! Ни ца-ра-пи-ны! Тут царь и осознал: он непробиваемый, теперь ему не страшна война. Ни одно копье не поранит, ни одна стрела не проткнет его грудь. Как броней покрыт он своей старостью. Попробуй убей такого бронированного. Не убьешь! А в штаны от страха наделаешь! Будто с Кащеем Бессмертным стыкнулся.
Понял царь Мармелад, что ничего не грозит ему на войне, кроме звания маршала, и стал подыскивать причину для нападения на соседнее королевство - Сахарное. Наверное, причину для нападения найти не сложно. Было бы желание. И поэтому стоило царю Мармеладу прослышать о гонцах - нарушителях границы, как его тут же осенило: “Вот и причина пожаловала... на коне и при всаднике”.
Гонцов - не успели они запылиться - провезли через всю Конфетную страну до самой столицы мармеладова царства. И ввели во дворцовые покои, в этакий предбанник, где им надлежало ждать вызова на аудиенцию к Сильнейшему Мира Сего.
Царь Мармелад сидел на троне из блестящей фольги, проверял замки на министерских портфелях и хмурился-хмурился в ожидании пленников. Когда за резными дверьми раздался кандальный звон, он в нетерпении заерзал на портфеле министра внутренней безопасности Конфетного царства, настраиваясь на предстоящее зрелище.
- Ввести шпионов!
Пограничные стражники ввели поникших, побитых кулаками и сапогами гонцов, бросили их к ногам царя Мармелада - мордой хрясть о портфели министров здравоохранения и социальной справедливости.
- Явились - не запылились? - злорадствовал царь Конфетного царства, оглядев чистеньких с виду пленников. (На синяки и ушибы он внимания не обратил.)
- Мы не явились, - сказал первый гонец.
- Нас доставили, - пояснил второй.
- Ах, доставили? Вы не хотели явиться с повинной? - вознегодовал царь.
- Ваше величество! Мы ни в чем не виноваты!
- Говорите, не виноваты. А сами кругом виноваты. Это же у вас на морде написано.
- По нашей морде писали ваши стражники. А они плохие художники. Вместо кисти употребляли кулаки! - возмутились гонцы.
- Вы обвиняете их кулаки в малограмотности?
- Не в этом, ваше величество!
- В чем же?
- Они пишут то, что вам угодно прочесть.
- Значит, грамотные, - удовлетворенно вздохнул царь Мармелад. - А я было уже засомневался: может, еще поучить их немного, подкормить для повышения образованности витаминами из березовой кашки. Да и вам всыпать... в мисочки... полные порции.
- Нам не надо. Мы тоже грамотные...
- Что ж, разберемся... - царь Мармелад злорадно потирал руки о лакированную кожу портфеля министра юстиции. - А теперь, коли шибко грамотные, признавайтесь, проказники, кто нарушил границу. Я или вы?
- Мы. Но ведь...
- Никаких “ведь”! Нарушили? Коли шибко грамотные, отвечайте грамотно.
- Нарушили.
- Сознательно? Коли грамотные, отвечайте грамотно, сись-сись... тьфу!.. систематически, сиськи-масиськи!
- Сознательно.
- Кто же вы после этого?
- Гонцы мы и после этого, ваше величество.
Возмутился царь Мармелад, шлеп ладонями по подлокотникам кресла богатого, в золоте и алмазах, в различных вензелях и прочих украшениях.
- Посмотрите на них! Грамотные, а упорствуют! “Гонцы”... Шпионы вы закордонные, а не гонцы!
Гонцы попытались было перечить. Но конвоиры-охранники дали им по бокам - кулачком-каблучком - для успокоения. И они притихи. И уже не перечили.
Видя это, царь Мармелад удовлетворенно погладил по бархатной ручке юридический портфель и продолжал, словно по заказу слепой Фемиды, допытываться до нужной ему правды.
- Ну как теперь, гонцы вы или шпионы?
- Ваше величество, теперь мы - как вы прикажете, - уныло согласились называться шпионами гонцы Сахарного королевства.
Заликовал царь Мармелад, затряс портфелем министра внутренней безопасности.
- Вот я вас и разоблачил! А вы упорствовали, как ненормальные. Чуть в психиатричку вас не направил - на исправление-излечение.
- Ваша правда, разоблачили, - плакали от унижения королевские посланцы.
Долгожданное признание всколыхнуло толпу придворных.
- Ох, какой у нас царь - мудрый-премудрый!
- Ох, какой у нас царь - самый прозорливый на свете!
Под восторженные крики выскочил тут из толпы Добрый Молодец - наградоносец-орденодатель. Прицепил царю Мармеладу яркую, шоколадных и глазурных достоинств звезду.
Царь Мармелад попробовал звезду на зуб, остался ею доволен: “вкусная!”
- Далеко пойдешь, - сказал он Доброму Молодцу. Назначаю тебя за старание да за угождение Главным философом Академии моих наук. Шибко грамотный! А чтобы не загордился излишне - и личным советником.
Добрый Молодец застонал от счастья.
- О, ваше непревзойденное величество! Для вас я всегда готов быть философом и личным советником! Скажите мне, какой вам надобен совет, и именно такой я непременно подам вам... на блюдечке... с ломтиком торта и рюмочкой лучшего в мире сиропа.
- Приятные речи приятно слышать, - раздобрился улыбкой царь Мармелад. - А теперь не лукавь - рассуди, личный ты мой советник, как поступить с нарушителями границы.
- Наказать их! Наказать! И примерно! - заполыхал справедливым гневом Добрый Молодец. Полыхая, он изгибался в поклонах перед царем Мармеладом и пинал ногами понурых посланцев Сахарного королевства.
Царь Мармелад обласкал Доброго Молодца внимательным взглядом, погрел руки о портфель министра обороны со спрятанными в нем эполетами маршала и сурово сказал гонцам:
- Шпионы, за нарушение границы я накажу вас и накажу вашу страну. Я пойду войной на Сахарное королевство. Покорю его и стану над ним повелителем!
Толпа придворных кинула шапки вверх и, пританцовывая, зацокала языками в предвосхищении богатых трофеев.
- Да здравствует царь Мармелад!
- Присвоить ему звание маршала! И немедленно!
- И еще что-нибудь!
- Заслужил, родной!
- Достоин, сладкий!
От этого рева гонцам стало совсем не по себе. Их колотило от страха за свою страну. Жутко подумать, что станет с Сахарным королевством после нашествия этих варваров из Конфетного царства. Надо спасать родное королевство! Надо уговорить царя Мармелада обойтись без войны!
- Ваше величество!
Царь Мармелад презрительно посмотрел на жаждущих его внимания сахарных людишек.
- Чего изволите, шпионы?
- Ваше величество, смилуйтесь над Сахарным королевством! Оно и без войны кидается в ваши объятия. В лице принцессы Беллы. Соблаговолите жениться на ней, первой нашей леди... - гонцы смутились от неумения подбирать достойные их высокой миссии дипломатические слова и выражения, но быстро оправились от неловкости. - ...Еще, правда, не леди, но... плох тот солдат, который не мечтает быть генералом...
- Маршалом! - строго поправил их царь.
- Маршалом, - послушно поправились гонцы, - и носит маршальский жезл в солдатском ранце.
Царь Мармелад показал им жезл, вынув его из портфеля министра обороны Конфетного царства. Гонцы по-воински отдали честь маршальскому жезлу и продолжали доступными для царя словами восхвалять достоинства невесты.
- В ранец нашей принцессы мы не заглядывали. Нам запрещено совать нос куда неповадно. Но мы готовы поручиться: принцесса Белла, пусть и не Жанна д’Арк, однако по хулиганским выходкам не хуже! Первая девчонка на всем нашем дворцовом дворе! Любому мальчишке даст фору! Сначала фору, потом в ухо! Очень пригодная, стало быть, для совместной жизни с храбрым завоевателем-военачальником.
- Сначала фору, потом в ухо? - переспросил царь Мармелад, задумываясь над перспективами счастливой семейной жизни.
- Можно и иначе: сначала в ухо, потом фору... Как договоритесь с принцессой... Женитесь, и управляйте себе на здоровье нашей страной! Будет вам трон из самого настоящего конфетного золота! Будут у вас подданные, послушные и терпеливые! Не нужно войны! Мы и без войны охотно принимаем вашу власть. Берите нас, повелевайте нами, будьте милостливы!
Царь Мармелад выслушал гонцов, да как топнет. Сначала по подставочке, потом по их головам. Ногами. В сапожках. С набоечками на мысках и каблучках.
- А вы подумали о том, как я без войны стану маршалом, а? Эх вы, умники! Знаем таких! У меня и своих умников предостаточно. Правда? - поворотил взор на Доброго Молодца - орденодателя, философа и личного советника.
- Так точно!
- Вот посмотрите на него, - продолжал царь Мармелад. - Умник, каких поискать! Тоже фору получил. Сначала фору, потом... Главный философ Академии моих наук. А захочу, он будет и ...
- Министром просвещения и культуры! - выдал свое затаенное желание Добрый Молодец, орденодатель и личный философ.
- Точно! Министром культуры! Я всемогущий, захочу - назначу в министры!
- О, ваше непревзойденное величество! - залепетал Добрый Молодец. О! Я за вас... Я вам всегда... Все что угодно... О! О! О!
Царь Мармелад, преисполненный достоинства, положил руку на патлатую шевелюру Доброго Молодца и горделиво сказал:
- Назначаю тебя, мой личный советник, министром просвещения и культуры Конфетного царства. После моей смерти. Фору ты уже получил. А сейчас... Полезай в портфель министра... Для сохранности... А то ненароком умрешь при моей жизни.
Не успел новоиспеченный министр опомниться от счастья, как оказался в портфеле. И крышкой его прихлопнули. И замками защелкнули. Чтобы не высовывался, глаза не мозолил.
- Так-то лучше! - сказал царь Мармелад и любовно погладил портфель с запечатанным в нем Добрым Молодцем - наградоносцем, орденодателем, философом, личным советником и министром просвещения и культуры.
Засадил царь Мармелад Доброго Молодца в тюремный, стало быть, каземат и хитро подмигнул гонцам:
- У меня тут, - похлопал он по портфелям, - министры на все случаи жизни предусмотрены. В каждом портфеле по десятку министров! Лучших времен дожидаются. Проще говоря, моей смерти. Умники! Все на подбор умники, как этот Добрый Молодец! Поглядим, какую карусель закрутят эти умники после моей смерти, когда их на волю выпустят. Ха-ха, глотку друг другу перегрызут, всю страну разорят из-за этих портфелей. А потом, когда один другого кончит и съест без запивки с потрохами, народ вспомнит обо мне. И скажет, каким я был честным и порядочным. Не грызся ни с кем за министерские портфели, страну не разорял, не губил невинные жизни. Скажет так народ. И памятники мне поставит. Не из страха, а по любви. И будет величать меня - “Мармелад Справедливый”! Вот оно как, лазутчики-шпиончики! Не хухры-мухры, политика! Без мозгов, - он постучал себя пальцем по лбу, - нечего делать на троне. Съедят! Будь даже чертом преклонных годов, не мармеладовым, а железным, все равно съедят! Дошло до вас, шарамыжники-нарушители?
- Дошло! - откликнулись гонцы.
- А коли дошло, - ехидно засмеялся царь Мармелад, - должны понимать, что я открыл вам государственную тайну. Самую, Самую Ту, оберегаемую мной. И поэтому не имею права оставлять вас в живых.
- Помилуй, царь Мармелад! Не разгласим!
Но царю Мармеладу наскучили уже гонцы. Не слушая их вопли, он огласил приговор:
- Отдать шпионов на съедение моему Псу.
И стражники увели осужденных...
От автора: Пес, о котором вскользь упомянул царь Мармелад, был не сказочный, а настоящий - живой, во плоти и крови. И звали его Балабол.
В стародавние времена Юный Фимочка, прогуливая Балабольчика, не доглядел-проглядел. И четвероногий друг скакнул раз - в какой-то лаз, скакнул два - через дрова, скакнул три - и в центр игры. Той, что забавлялся молоденький еще в ту пору царь Мармелад - игры в шоколадные солдатики.
Балаболу, сбежавшему от Юного Фимочки в Конфетное царство, не по нутру было возвращаться назад, к обглоданной кости и надоедливым приказам: “Встать!” “Ложись!” “Служи!” И снова - “служи!” Зачем служить, рассуждал Пес по-собачьи, когда лучше жить круто и лакомиться сладким.
На новом месте Псу очень понравилось. Здесь он мог осуществить свою собачью мечту - жить круто и лакомиться сладким. Куда ни посмотри - конфеты. Люди из конфет. Дома из конфет. Даже лесистые парки, кусты и цветочные клумбы - и те из конфет. Разве это не раздолье?
Балабол набросился на все эти излишки природы и ну их лопать, не спрашивая ни звания, ни чина. Только урчит да урчит животиком. От наслаждения.
Страх обуял жителей Конфетного царства: ужас-то какой быть съеденным еще до конца сказки и не знать, чем вся эта история завершится! Понятное дело, и я, автор этой книжки, изрядно напугался. Дай Приблудному Псу волю, так не о ком будет писать. Сожрет всех героев произведения из-за любви к литературе, и не поморщится. Нет, такого нахальства я не мог позволить Балаболу! И поэтому быстренько приручил его, дав понюхать пахнущие ностальгическим ароматом носки Юного Фимочки, его любимого хозяина. А затем, прирученного уже, передал на попечение Общества покровительства животным. Общество тут же посадило Балабола на прочную цепь. И чтобы не даром он лопал конфеты, назначило по приказу царя Мармелада на должность. Теперь он назывался - Главный Палач. Это действовало устрашающе на всех подряд. Порой и на него, в те минуты ненасытной жизни, когда он переедал конфет и чувствовал себя плохо: лежал с высунутым языком у конуры и без перерыва лакал воду из мисочки. Но все-таки чаще бывало, что он не переедал.
Неугодных царю Мармеладу людишек, по протекции Начальника личной контрразведочки, посылали к Приблудному Псу - “побалоболить”, как шутили приближенные. Приближенные, конечно, царя Мармелада. У Пса не было приближенных. К нему опасались приближаться даже приближенные царя. А кто приближался, тот уже не отдалялся. С ними Пес и “балаболил”. Как не “побалоболить”, если вкусненькие? К тому же, государству они враги, а ему - наоборот, сплошное удовольствие. “Побалоболил” и пой себе песни:
“У-у-ур - У-у-ур! Гав-гав!
Кто не съеден, тот не прав.
А кто съеден, тот не вреден,
даже будь он волкодав.”


3. Вперед, на войну!


Царь Мармелад мечтал о славе великого полководца, но не о женитьбе на мало кому известной, пусть и очень привлекательной принцессе Белле. От женитьбы на принцессе, рассуждал царь, славы не прибавится. Бесславия же у него и без того довольно. А вот разгроми неприятельские армии, сразу памятник поставят, станут слагать о нем гимны, и наступит благославенная пора для присвоения себе звания маршала.
Чтобы быстрее созрел момент маршальского величия-апофеоза, царь Мармелад вскоре после казни гонцов Сахарного королевства объявил всеобщую мобилизацию.
Стали солдаты тысячами сгоняться под боевые знамена. Их строили в батальоны и полки, учили обращаться с оружием, требовали безоговорочного подчинения. И новоиспеченные воины, на армейском наречии “салаги” - куда им деваться, кроме как в трибунал? - безоговорочно подчинялись сержантам и лейтенантам. Учились маршировать, стрелять из луков, рубиться на мечах и саблях, с камнем за пазухой. А когда выучились всем премудростям, их привели на дворцовую площадь и выстроили в походные порядки.
- Армия к выступлению готова! - доложил царю Мармеладу Начальник личной контрразведочки.
Царь Мармелад премило потрепал его по усам за доброе сообщение и начал собираться в поход. Он запечатал министерские портфели сургучами особой прочности, чтобы никто не вылез наружу и никто не влез вовнутрь. Он облачился в генеральский мундир с подбитыми ватой плечами такой ширины, дабы на них хватило места для маршальских эполет. А потом вышел на дворцовую площадь и огласил перед маршевыми полками и батальонами приказ:
- Вперед, на войну!
Солдаты вскинули мечи и копья, трижды прокричали: “Вперед! вперед! вперед!” И под водительством своих командиров двинулись по указанному адресу, куда-то в сторону горизонта, украшенного проросшей свекольной ботвой, - покорять Сахарное королевство.
От автора: Пока царь Мармелад во главе своих войск продвигается к границе, у нас есть свободное время. Мы обгоним его, перекинемся за кордон - уверяю, нас за это никто не назовет шпионами! - и вернемся в Сахарное королевство, чтобы познакомиться с принцессой Беллой.


4. Принцесса Белла


Принцесса Белла была своевольной капризулей. Она всем перечила и никому не подчинялась. Но несмотря на то, что принцесса Белла не подчинялась никому, даже собственному отцу Леденцу XIX, ее никто не корил, не ставил в угол. Почему взрослые люди нарушали свои, ими же придуманные законы и не наказывали принцессу Беллу?
Кто это знает?
Думаю, любой шалун-ребенок.
Беллу не осуждали за баловство по той простой причине, что она - принцесса. Будь она обыкновенной девочкой, то за свои проказы, несомненно, настоялась бы в углу да наревелась бы вдосталь. Вот ведь как выгодно быть принцессой! Только не каждому это дано - быть принцессой, капризничать, своеволить и при этом не бояться трепки.
Принцесса Белла - вечная история! - не ценила собственного счастья. Ей казалось: простой девочке намного лучше и интересней. Но запрещено! Непозволительная это роскошь - быть простой девочкой! Ей надоедливо твердили: “Ты принцесса! Ты не такая, как все! Ты особенная!” А быть особенной очень даже скучно. По лужам не побегаешь. Щенка себе не заведешь. С мальчишками не подерешься. В кои веки дашь кому в ухо, так и то без удовольствия! - не размахнется в ответ, не заверещит скверными словами, а испуганно поклонится и побежит реветь в укромный уголок. Какая же ребячья жизнь после этого?! А взрослая? Ну ее к чертовой бабушке! Делаешь все по предписанию, под диктовку королевского Устава: встречаешь заморских гостей, ведешь на аудиенциях тоскливые разговоры, болтаешь о всяких глупостях, лишь бы выглядеть рассудительной и толковой...
“На выданье... Невеста - тили-тили тесто!” А хочется плюнуть на все и бежать стремглав на улицу, к самым обычным мальчишкам и девчонкам. Но нельзя! Никак нельзя быть самой собой! Вот и сейчас, когда надо бы поиграть в куклы, ей предлагают идти замуж. Это надумали идиоты-министры, имеющие в скудном умишке всего лишь одну мечту - лизать властьимущие пятки. Вот ради того, чтобы лизать чьи-то пятки, они и решили отдать ее замуж неизвестно за кого - дабы у него было что полизать. Но принцесса Белла сказала приставучим министрам: “Нет! Если я и выйду замуж, то по любви! Не во имя ваших интересов, господа лизуны-министры! Ваши интересы мне до лампочки! Любовь мне важнее. Она правит миром - не ваши интересы! Это мне сказал по секрету... Не скажу - кто...”
(От автора: Честно признаться, это сказал принцессе я. Но сказал не для разглашения. Вот она меня и не выдала. Молодчина! Я таких литературных героев уважаю. С ними не пропадешь. Однако... Не будем отвлекаться, однако. Вернемся к министрам.)
Министры, постигнув откровения принцессы, поежились от смущения и давай доказывать юной прелестнице, что не во имя их интересов, а во имя государственных, так сказать, она должна выйти замуж.
- Пойми, принцесса, - говорили министры. - Мы не имеем права посадить тебя на престол, пока ты не замужем.
- Не фига себе! Ха-ха-ха! Это кого посадить? - отвечала им принцесса Белла задиристо, с присущим ей норовом первой девчонки во дворе (дворцовом), а не избалованной любимицы вельможных подхалимов. - Меня посадить? Я и сама сяду, без вашей помощи, - куда захочу! А вот вас посажу! И не на престол! А в тюрьму!
Выслушали министры принцессу, понимающе переглянулись. И им сразу расхотелось, чтобы она когда-либо стала королевой.
Зато принцессе Белле не расхотелось быть королевой. Но только после того, как она в свое удовольствие наиграется в девичьи игры с любовными записочками, вздохами на скамеечке в парке, первыми поцелуями и горькими разочарованиями в избраннике сердца, который, как оказалось, целовался и с соседней девочкой, ужасной, если честно сказать, уродиной. Но чтобы освоиться в чужой роли и скушать всю эту кисло-сладкую подливу, сваренную жизнью на медленном огне наивных поцелуев и объятий, ей необходимо прежде всего выбраться из дворца. А из него разве выберешься, когда тебя не оставляют без внимания гадкие министры-лупоглазы? Вот и пришлось принцессе Белле выгнать министров из своих аппартаментов. Безапеляционным тоном сказала она им:
- Катитесь-ка вы, лизуны-министры, по своим кабинетам! И не мешайте мне жить! В девичестве тоже есть свои милые прелести. Никто не дразнит, пока не станешь старой девой. А появится жених, родится и дразнилка: “Тили-тили тесто, жених и невеста!” Зачем мне такие радости? С ними и на улицу не выйдешь. Засмеют. Поняли? А не поняли, все равно катитесь - шоколадной колбаской по дворцовой площади! Замуж я выйду, когда сама того пожелаю!
Что оставалось делать министрам? Покатились!



5. Коварный план


Министры покатились не по своим кабинетам, а в Совещательную комнату Сахарного королевства.
В Совещательной комнате они закрыли все окна и двери. Не от сквозняка! А чтобы никто не подслушивал их тайные мысли и не менее тайные слова! После этого приступили к совершенно секретным переговорам. А раз переговоры тайные и совершенно секретные, то даже мне, автору этой книжки, удалось уловить далеко не все. Впрочем, рассудите сами.
Негласная встреча высших сановников Сахарного королевства началась с того, что Первый министр разлил по хрустальным рюмочкам клубничный сироп, чокнулся со Вторым министром и под переливчатый звон стекла спросил:
- Что предлагает министр, представленный в нашем Парламенте глупым большинством страны?
Второй министр, который и в самом деле представлял глупое большинство страны в Парламенте, неопределенно пожал плечами, отхлебнул сиропа, почмокал от радости жизни, и сам полез с вопросом:
- А что предлагает министр, представленный в нашем Парламенте умным большинством страны?
Первый министр, который и в самом деле представлял умное большинство страны в Парламенте, опрокинул рюмочку, блаженно пощелкал языком и сказал:
- Я предлагаю...
- Правильно! Согласен!
Министры достигли единства мнений, не произнеся впустую не единого слова. Даже мне, автору, они не дали понять, что решили. Вот насколько бывают “закрытыми” переговоры! Но меня не провести! Я пошел за министрами и узнал, что они решили на совещании.
Что же они решили?
Вам интересно? Последуем за министрами и тайное станет явным.



6. Осуществление коварного плана


Министры Сахарного королевства тайком пробрались в опочивальню принцессы Беллы. Вечером, когда она легла спать, опечатали дверь, навесили на нее замок. И рады-радешеньки удалились назад, в Совещательную комнату - допивать клубничный сироп. Устроились они за столом, у графинчика с изумительным по вкусу и цвету сиропом. И ну хихикать.
- Пусть посидит наша упрямица денек-другой взаперти! - хихикал Первый министр.
- Как в тюрьме! - хихикал Второй министр.
- Поймет, негодная принцесса, как противиться нашей воле!
- После темницы ей любой замухрышка-принц красавцем покажется!
- Ха-ха!
- Хи-хи!
- Мое умное большинство будет довольно мною, - сказал Первый министр.
- А мое глупое большинство ни в чем не уступит твоему умному, тоже будет довольно мною, - сказал Второй министр.
- Зато твое глупое большинство будет проклинать меня за насилие над принцессой и станет голосовать против меня на следующих выборах в Парламент! - хохотал Первый министр.
- А твое умное большинство будет проклинать меня за то же самое! И станет голосовать против меня!
“Ох!” - схватились министры за животики.
- А нам...
-... это и нужно!
- Пусть твои “умные” голосуют против меня!
- А твои “глупые” против меня!
- А нам...
-... это и нужно!
- И потому мы...
- ... всегда министры!
- А твои “умные”... и мои “глупые”...
- Ни-ко-гда!
- Ха-ха!
- Хи-хи!
- Заставим принцессу быть королевой...
-... чтобы лизать ее мужу пятки!
- Ур-р-ра королю! Зарубежному!
- Это сегодня он - зарубежный. А завтра - наш.


7. Побег.


Ночью принцессе приснился страшный сон. Она вскрикнула и проснулась. Села на кровати, осмотрелась. Кругом темно, а нянюшки-кормилицы нет рядом. Кликнула она служанку, та не отзывается. Бросилась она к двери, та не открывается. Поняла принцесса: закрыли ее на неведомый срок, до самого замужества. И не выпустят. Разве что под венец.
Кричи не кричи - пользы не будет. Слишком уж бездушные у нее министры. И каждый - дурак! Первый министр, пусть и от умного большинства избран в Парламент, - дурак! А Второй министр, представитель глупого большинства, и того дурее! Кот им ума наплакал - по чайной ложечке на брата. И сам же эти ложечки вылизал. А где мало ума, там много подлости и жестокости. И, значит, нечего ждать от министров милости. Пропадать ей, принцессе Белле, в темнице до свадьбы. И не надеяться, что под венец пойдет по любви, а не по расчету министров.
Как ей быть? Как уйти от предначертанной министрами судьбы?
Пораскинула принцесса Белла мозгами - кто бы мог вызволить ее из беды? И не поверите... Додумалась до того, до чего ни один сказочный герой еще не добирался мыслью! И вызвала на помощь... кого бы вы думали? Автора! Да-да, меня!
- Автор! - закричала принцесса Белла. Соскочила с кровати и давай шарить по темной комнате. Автор! Автор! Где ты? Зову, зову, не дозваться! Ух, лежебока! Куда ты запропастился?
Что тут поделаешь? Надо отзываться!
Я отложил вечное перо, с сожалением оторвался от рукописи этой сказки и спрашиваю у подрагивающей от нетерпения принцессы:
- Что с тобой? Чем недовольна ты, дочка моих творческих исканий?
- Не фига себе! Будто бы и не знаешь, отец-хитрец! - кисло улыбнулась принцесса Белла.
Мне стало неловко. Но ничего не попишешь. Выслушал вполне заслуженную отповедь.
- Автор, как тебе не стыдно? Кто заварил эту кашу с женитьбой? Я? Или ты? И после этой гадости у тебя хватает наглости спрашивть: “Что с тобой? Чем недовольна?” Тебе невдомек, что я хочу любви, а не замуж за неведомо кого! Плешивого, поди, мохнатого, с дурным запахом изо рта. Смотри мне, автор! - погрозила розовым кулачком. - Будешь себя вести и дальше по-хамски, не доживешь до конца этой сказки. Ее допишут за тебя другие авторы, более покладистые.
Принцесса Белла нагнала на меня страху. Как это - не дожить до конца сказки? Мне ведь тоже интересно знать, чем она завершится. Испугался я и давай уговаривать свою героиню.
- Не волнуйся, милая моя. Все образуется. - Но куда там! Разве ее успокоишь!
- Тебе, конечно, “не волнуйся”! - визжала она. - Тебя не выдают замуж за нелюбимого! А мне каково! Немедленно спаси меня, автор! Не хочу быть дочкой твоих “творческих исканий”! Освободи меня от замужества! Не то насовсем уйду! Уйду из этой книжки. И тебе не о ком будет писать, кроме как о дуралеях министрах!
Еще пуще прежнего забеспокоился я. Как мне без принцессы Беллы? Без нее повесть не сложится. Начал я думать, как вызволить ее из беды. Допустим, запрячу принцессу в покоях нянюшки-кормилицы. Но там ее непременно найдут королевские ищейки. А вот если дать ей возможность убежать из дворца, то неизвестно, найдут ли ее сыщики-топтуны. Додумался я до этого и сказал принцессе:
- Предлагаю тебе, Белочка, уйти не из этой книжки, а из дворца. Погуляешь по свету. Насмотришься на свободе разных чудес. Может быть, подвернется тебе где-нибудь по дороге распрекрасный принц. Прекрасные принцы, девочка, подворачиваются по дороге как раз для того, чтобы в них влюблялись без памяти. Влюбишься. А если к тому же влюбишься без памяти, то сразу все и образуется. Согласна на такой поворот сказки?
- Разумеется, согласна! Но как отсюда уйти? Кругом стража!
- Уйдешь! Это предоставь мне.
- Тебе? Да ты совсем недотепа, автор! Уйти ли мне отсюда, если я не знаю как?!
Покраснел я от стыда. Вот ведь неловкое положение, недотепой величают ни с того, ни с сего. Прокашлялся и сказал:
- Ты, принцесса, убежишь из дворца по подземному ходу.
- Ха! Ничего более новенького придумать не мог, автор? - уколола меня насмешкой очень уж непокладистая моя героиня. - У нас ведь во дворце нет подземного хода! Пора знать, в особенности тебе, автору!
“Вот сейчас я продемонстрирую этой, много думающей о себе принцессе, свои творческие... уже не искания, нет!.. а возможности... и плюс к ним достоинства ума и фантазии!“- подумал я. И вслух:
- Создать или не создать подземный ход в твоем тереме, Белочка, зависит от меня. Не было его - значит, он был неуместен. А появилась в нем нужда, вот он, пожалуйста, сам собой и образовался. Жаль, не веришь ты в мою волшебную силу. А ведь я, что ни скажу, - все подчистую потом сбывается. Сомневаешься? Тогда... минуту внимания. Начинаем обратный отсчет времени: “пять-четыре-три-два-раз - возникай подземный лаз!” - Мизинчиком я подцепил плитку рафинада (им, как паркетом, был устелен пол). Приподнял ее, а под ней вход в подземелье. - Гляди, принцесса! Вот он, подземный ход, вырытый специально для тебя! Теперь, надеюсь, поняла, что за автор у тебя?
- Догадалась!.. - со смехом подбежала принцесса Белла к лазу, посмотрела вниз на лесенку, уходящую в глубину к заманчивым приключениям. - Автор у меня то что надо! Свой в доску! Как у Джульеты и Ромео!
- И еще... на добавку... - напросился я на комплимент, потому что люблю, когда обо мне отзываются с похвалой. (В этом отношении я отнюдь не хуже любого другого.)
- И еще... мой автор даже лучше их автора. Он добрый, он с воображением поэта и звездочета! Он не отравит меня и не зарежет. Не правда ли, автор? Правда! Ты такой! Я в тебя верю! Я тебя выдвину на Андерсеновскую или даже на Нобелевскую премию, если благодаря тебе прославлюсь в читающем мире. Только не придумывай дурные концовки, я жить хочу! - Принцесса Белла махнула мне на прощанье рукой и юркнула в подземный ход, заскользила вниз по лесенке.
Ей вдогонку я крикнул:
- Эй, принцесса! Прошу, не доставляй мне лишнего беспокойства!
- Э-э, нет! - донеслось до меня. - Ты мне еще послужишь, автор!
От автора: Мы не станем сопровождать принцессу Беллу в ее путешествии по подземному ходу. Дорога у нее дальняя, а своды каменного туннеля низкие - зазеваешься и лоб разобьешь. Вернемся к нашей героине попозже, в нужную для нее минуту.


8. Штурм


Царь Мармелад гарцевал во главе войск Конфетного царства на белом жеребце. Он чувствовал себя самым великим завоевателем в мире, хотя не провел еще ни одного сражения. Он то и дело смотрелся в зеркальце, пристроенное на холке коня. И оставался доволен своим внешним видом. Действительно, властелин Конфетного царства выглядел великолепно: блестящие глазированные доспехи, шлем с плюмажем, в руке - жезл главнокомандующего, на боку - меч. Чем не храбрейший из храбрых, чем не сказочный богатырь?
Царь Мармелад так понравился сам себе, что тут же приказал речистым былинникам, следующим за ним, слагать о нем песни для потомства.
Речистым былинникам два раза приказывать не надо. Потому что, не поспей они со своими льстивыми росказнями за мыслью повелителя, быть им сожженными на костре. В назидание тому же потомству, просвещать которое они призваны.
Речистые былинники отпустили поводья, забренчали на струнах лир и запели. Они пели о героических подвигах царя Мармелада, якобы уже свершенных на этой войне.
Царю Конфетного царства было приятно это слышать. Он тихо радовался в душе и говорил былинникам:
- Хорошо поете, правильно! В особенности правильно, что во имя меня погибать - это настоящее счастье для вас и для всех моих воинов. Я даже прослезился от присущей мне чуткости, когда услышал: “Каким нам ни грозите адом, жизнь отдадим за Мармелада. И будем жить в раю конфет, где правит Мармеладов дед.” Хорошо звучит. По мысли и по существу. Да и с добрым подтекстом, мол, не забудете старика-командира, привет от меня передадите дедушке на том свете...
Приближалась граница. Речистым былинникам не очень-то хотелось первыми передавать привет Мармеладовому дедушке. Не рвались они по сей причине и первыми въехать на вражескую территорию, где, того и гляди, убьют. Пусть в песнях они восхваляли смерть, на самом деле предпочитали сохранить драгоценную жизнь, своя - не чужая!.
Царю Конфетного государства Мармеладу, который в их героических легендах выглядел самым отважным в мире воином, тоже не хотелось первым столкнуться с неприятелем. Возглавив отряд былинников, отважный завоеватель перебрался в аръергард своей армии. Он ехал в Сахарное королевство не за смертью, а за воинскими почестями и маршальскими эполетами. А что до храбрости, так все подданные в городах и селах видели, как он бойко продвигался в авангарде войска до самой границы. Согласитесь, это немало - видеть своего царя впереди всех! И выше всех! - на самом рослом коне. Будет что рассказать внукам и правнукам! А если косноязычны и ненаблюдательны, то разве не помогут им тогда речистые былинники? Помогут!
Речистые былинники тоже распрекрасно знали, на что они пригодны! Только царь Мармелад укатил в глубокий тыл своей армии, как они воспели его трусость, назвав ее стратегическим маневром. По их сказаниям выходило: царь Мармелад перебрался в аръергард для руководства штабом армии и значит - всей предстоящей битвой, исторической без сомнения. Такие песни царю Конфетного царства тоже понравились, как и предыдущие. Да и не ему одному, а всей его свите: штабным офицерам, операторам-картографам, адъютантам, Начальнику личной контрразведочки - всем, всем, всем, кто имел право последовать за царем и слушать в тылу песни речистых былинников...
И вот наступил торжественный момент. Армия завоевателей перешла границу с Сахарным королевством.
К царю Мармеладу подъехал командир конного разъезда, доложил:
- Мы пересекаем границу!
- А она охраняется? - спросил царь Мармелад.
- Никак нет! У них тут, в Сахарном королевстве, оказывается, нет никакой пограничной службы. Вернее, кто хочет, тот несет караульную службу, кто не хочет - не несет...
- В таком случае, где те стражники, которые хотят нести караульную службу?
- А кто хочет, ваше непревзойденное величество? Да никто!
- А-а, - сказал царь Мармелад. - Тогда поехали дальше.
И поехали.
Ехали-ехали, аж кони устали - и... Никого ни увидеть, ни унюхать. Ни вражеских лазутчиков, ни пограничников. А если кого и встречали, так большей частью крестьян. Те и вели себя по-крестьянски, смирно и тихо. Не бросались с вилами наперевес на захватчиков родных рубежей, не рубили им головы косами и серпами. Низко кланялись да интересовались прогнозом погоды. Самые же отважные из них - отважные по причине глубокого любопытства - спрашивали, ломая шапку в коленях::
- На экскурсию пожаловали, ваше величество, а?
Очень это было не по нраву царю Мармеладу. Не для разговоров с крестьянами о прогнозах погоды и видах на урожай вступил он в Сахарное королевство. А для боев и побед. Но где они, ратные подвиги, когда и в подзорную трубу не различить неприятельских войск?
“Хоть бы город какой растерзать, что ли? - размышлял царь Мармелад, протирая платочком запыленное зеркальце на холке жеребца-иноходца. - Иначе чепуха получается, а не война. Ни одного убитого! Ни одного трофея! Что это за Сахарное королевство такое непутевое? Все у них выборы-перевыборы, а чтобы озаботиться армией на случай моего вторжения, так нет! Тьфу!”
Тут подскочил к царю Мармеладу командир конного разъезда. Докладывает взволнованно:
- Я город нашел, ваше непревзойденное величество. Красивый город, ухоженный, отстроенный, хороший во всех смыслах. Есть в нем что пограбить! Есть кого побить-изувечить!
- Город? - задрожал в нетерпении царь Мармелад. - Где этот город? Подать его сюда! Мы ему покажем, как быть красивым! Мы ему покажем, как быть хорошим! Хорошим во всех отношениях могу быть только я!.. Ну, где он?
Командир конного разъезда махнул саблей в сторону горизонта.
- Там город. За холмом лежит. Рафинад называется.
- Вкусное название, достойное крепкого зуба, - уважительно сказал царь Мармелад. - А вот мы сейчас и проверим... достоин ли этот Рафинад нашего зуба... Мы его на зуб, и ам-ам.. Посмотрим, кто кого достойнее...
- Ха-ха! Съедим - не помилуем! Сахар для мозгов - очень полезная штука! - засмеялся царской шутке командир конного разъезда.
Царь Мармелад тоже посмеялся своей шутке, уж больно она ему по нутру пришлась. А затем привстал на стременах, замахнулся жезлом главнокомандующего на вражеский город и проревел во всю глотку:
- Солдаты, на приступ! Дети мои, мармеладовцы! Добудьте мне славу в боях! Я не жадный, славой с вами поделюсь, обещаю! Вперед, в атаку! Кучей вали!
Всколыхнулись ряды. И под грохот барабанов пошли ратники: пики наперевес. Конница махнула за холм: сабли наголо. Засверкали на солнце щиты, мечи и латы. Засвистели стрелы. Воздух огласился свирепыми воплями.
- Бей! Коли! Режь! Убивай!
- Добудем славу в боях!
- Царю-благодетелю!
- И себе тоже!
- Благодетель сказал: он не жадный!..
- Славой обещал поделиться!..
- Обещал - поделится!..
- Он не жадный, сказал!..
Венценосный устроитель всего этого шумного безобразия наблюдал за лихими ратоборцами и приговаривал себе под нос: “Они мне славу обязательно добудут. А потом я присвою себе звание маршала. И с ними от души поделюсь - не жадный! - по лычке ефрейторской на брата. И по стаканчику праздничного компота, как в День танкиста-артиллериста и всякого-разного конника-пехотинца. То-то будет весело. Ох и ах - как здорово!”
Под эти размышления он въехал на высокий холм и, сидя в седле, стал через подзорную трубу следить за передвижением войск. Даже не задумываясь об участи ни в чем не повинных жителей приграничного Рафинада, он увидел, как его армия - конница и пехота - ворвалась в беззащитный город, разнесла его вдребезги и обрушилась всей своей мощью на ошарашенных от неожиданного вторжения обывателей, умеющих разве что торговать на базаре, попивать чаек-кофеек, но не сражаться на мечах и саблях.
Речистые былинники кинулись нашептывать царю Мармеладу: мол, пора уже издать указ о присвоении ему звания маршала. Но царь Конфетного царства подумал-подумал и не пошел навстречу их пожеланиям.
- Непутевые вы дети от политики, - сказал он. - С указом нечего спешить. Подписать его - завсегда в моей власти. Вот получу ключи от города - тогда... да!..
И вновь командир конного разъезда подъехал к царю Мармеладу, на взмыленной теперь лошади. И с восхищением провозгласил:
- Город пал к вашим стопам, ваше непревзойденное величество! И готов лизать вам пятки с утра до вечера и без перерыва на обед.
- Где же бургомистр Рафинада с ключами от города? - забеспокоился царь Мармелад за свои немытые, непредставительные, стало быть, пятки.
- Ключами занимается Начальник личной вашей контрразведочки.
- Ах так? Тогда ключи ко мне уже несут, тащут прямо на блюдечке, - успокоился царь Мармелад и, почесав пятки, чтобы соскоблить налипшую на них дорожную грязь, подвесил на седельной луке портфель министра обороны со спрятанными в нем эполетами маршала.


9. Ключи от города


Сахарная головушка, бургомистр города Рафинада, боязливо оправдывался перед завоевателями - Начальником личной контрразведочки и сотоварищами его, мордоворотами, этакими “мишками на севере”, если прибегнуть к конфетной классификации мощи и рангов.
- Нет у меня ключей. У нас вообще квартиры без дверей. Дома без ворот. А весь город без воров и налетчиков. Зачем нам ключи?
- Ах так?! А вот мы размажем тебя по стенам. Тогда поймешь, зачем нужны ключи от города. А не поймешь, поясним: без ключей от города наша победа не победа!
- Вот оно что... Вам нужна победа? Одна на всех?
- Одна на всех! И за ценой не постоим!
- А кто платить будет? Кто?
- Вы! И помните, мы за ценой не постоим!
Бургомистр опасливо посмотрел на стены подвала, по которым его обещали размазать, когда волокли из Муниципалитета. И заплакал-заканючил:
- Вспомнил! Были у нас раньше ключи от города. Были! Но ума не приложу, куда запропастились ныне. Уж простите мою беспамятность! Будьте великодушны, простите! Старческий маразм - причина уважительная.
Не простили бедолаге маразма. Начальник личной контрразведочки “лично” топал на синильного пленника, шипел от ненависти, кипел от злобы и, выкипев, кулаками - бац-бац! - по носу.
- Память у тебя отшибло? Безголовая ты головушка! Вот поджарим тебя на костерчике, живо вспомнишь, куда заховал ключи от города!
Бургомистр тряс челюстью с тремя подбородками, собирал в подрагивающие ладони слезинки и размазывал их по щекам, рискуя превратиться в липкую лужицу - приманку для мух и комаров.
Тут его - хвать! - и в костер.
- Ой-ой! - потек он в огне.
- Ну что? Вспомнил, сладкий голубчик?
- Вспомнил! Вспомнил! Ой-ой!
Облизанного пламенем бургомистра вытолкнули из костра, кинули под ноги Начальнику личной контрразведочки.
- Вспомнил о ключах? - допытывался он. - А раз впомнил, не забудь отдать их мне. Без ключей от города наш царь Мармелад не может произвести себя в маршалы.
Стал бургомистр города Рафинада льстиво лизать сапоги Начальнику личной контрразведочки и горько причитать:
- Душа моя, Начальничек!.. отдал я... отдал ключи от города... Жене своей отдал... на сохранение.... А она, сластена ненасытная, не удержалась... войдите в положение, не удержалась... и слизала ключик начисто.
- Как? - не понял допросчик.
- Языком, - уточнил бургомистр.
Тут Начальник личной контрразведочки не удержался - захохотал! Аж столбы-подпоры подвальные задрожали от вибрации его сокрушительного голоса, равного по горловому звучанию иерихонским трубам.
- Как? Государственные ключи? Сожрать? Ты мне сказки не сказывай! Подать сюда эту жену-негодницу!
Сотоварищи его - мордовороты - рванули наверх в приемную Муниципалитета, где обычно секретари-машинистки обитают, и минуту спустя сволокли в подвал супругу градоначальника, боевитую женщину, любительницу сладких утех с ключиком от Главных ворот.
- Вот она, негодница эта! - доложили мордовороты.
Как узрела боевитая женщина оплавленного муженька, ох и взъярилась, ох и заголосила:
- Сахарная ты моя головушка! Бедная! Что с тобой сделали эти изверги? Ты ведь похудел, чай, на десять кило! Стал почти что прозрачненький, милый! Через тебя календарь можно читать. А я читать не хочу! Все врут календари! Я хочу упитанного!
Бросилась она к бургомистру. Обняла его крепкими руками прирожденной прачки, умеющей управлять мужем и, при случае, подведомственным ему городским хозяйством. Прижала к могучей груди.
Но палачи-дознаватели не позволили ей долго обмусоливать Сахарную головушку. Навалились на нее, неприступную. Опутали колючей проволокой: не двигайся! не буянь! не раздавай где ни попадя подзатыльники да оплеухи! И повели разговор, суровый и жесткий, с пристрастием:
- Где ключи от города, женщина?
- Здесь! - боевитая женщина гордо выпятила живот. - Не достанете, пентюхи-недоучки! Не акушеры вы, не гинекологи.
- Это мы-то? Не акушеры мы, не гинекологи, это верно. Мы хирурги, - усмехнулся Начальник личной контрразведочки своей убийственной шутке. - У нас операции тонкие-претонкие. Комар носа не подточит... А ну ее на костер!
Помощнички Начальника подхватили супротивницу, бульдозерной мощи женщину, поволокли ее в огонь.
Подневольная мученица стоически сносила ожоги и только печально шептала - постанывала:
- За что страдания я принимаю? - скажи мне Сахарная головушка. Не Галилей я, не говорила о земле-матушке: “А все-таки она вертится!” Какая мне разница? - крутится - вертится!.. Главное, чтобы под ногами сухо было. Не Джордано Бруно, не утверждала: “Вселенная наша бесконечна и в ней множество миров”. Какая мне разница? - множество-немножество!.. Мне и одного хватит с избытком. Не больше других надо, я совсем непритязательная. Разъясните мне, что за чепуха получается? Не говорила я! Не утверждала! И даже совсем непритязательная! Зачем же?.. за какие прегрешения подпаливают мои телесные прелести? За что и почему? Сахарная головушка-а-а!!!
- За глупости, матушка, за глупости, - безвольно откликнулся бургомистр. - Просил ведь тебя, поменьше сладкого, кошечка. От сладкого, видишь теперь, ужасный вред получается. На костре горишь, таешь, лапочка. Ничего не останется от твоей природной дородности, душечка.
- Ох-ах! - извивалась в огне, худела боевитая женщина. - Замучаете ведь совсем!
- Замучаем! - приплясывали у пламени помощнички. - Это мы умеем!
- И без пользы!
- И без пользы...
- А как это замучить с пользой? - насторожился Начальник личной контрразведочки.
Бургомистр тоскливо посмотрел на супружницу и подсказал:
- Подложите под нее, голубушку, форму от городского ключа. Вот и выпарите себе то, что вам требуется.
Боевитая женщина вскинулась на костре, рассердилась на муженька донельзя.
- Сахарная головушка, ты же выдал военную тайну!
- Бог с ней, с военной тайной! Одной военной тайной меньше - от нас не убудет, голубушка. А растопят тебя, и от тебя убудет и мне не прибавится. Кто, прикинь умишком, заменит мне любимую женушку? Военная тайна?
Бургомистру не позволили договорить, схватили под мышки, потащили по подземелью, потыкали носом в каждый угол.
- Где у тебя спрятана форма от ключа?
- В Муниципалитете. В сейфе, за семью печатями.
Умчались помощнички в Муниципалитет и вернулись с несгораемым ящиком - сейфом. Разломали его, вынули форму от ключа и подсунули ее под боевитую женщину.
- Истекай, красавица, истекай! Мучайся, милочка, с пользой! Нам - отмычка от города. Тебе - фигура. Станешь, как куколка, стройная и миниатюрная. Для здоровья полезно. И против инфаркта. Да и на конкурс всемирной красоты можно попасть по протекции.
- Не хочу быть куколкой! Не хочу быть стройной и миниатюрной! К черту конкурс! Долой здоровье! Да здравствует инфаркт! - бесновалась на огне боевитая женщина. Но криками горю не поможешь. Стала-таки она стройной и худенькой - до прозрачности.
А когда стала стройной и худенькой и заполнила форму от ключа до краев сладкими капельками, то и пытка кончилась. Вытащили ее из костра, освободили от пут и положили в стороночку, на пол. Остывай-отдыхай, куколка, фигурная и миниатюрная, радуй своими статями муженька. Может быть, он и впрямь запишет тебя на конкурс всемирной красоты.
Начальник личной контрразведочки склонился над литейной формой, посмотрел, споро ли твердеет мутная водичка. “Изделие готово к употреблению”, - подумал через минуту и вынул ключ, обжигаясь и дуя на пальцы. Полюбовался им - “Новенький! Так и блестит!” И бросил его бургомистру, как кость собаке. Тот и поймал ключ, как собака - на лету, прямо в зубы.
- Дурья ты голова, а еще Сахарная! Тащи ключ царю Мармеладу! И не рыпайся! Не то расплавим твою женушку до самого, самого... до ничего. Ха-ха!
Пригорюнился бургомистр, пошел, побежал мелкой трусцой на холм, где в раскидистом шатре, ожидая капитуляции, попивал конфетный царь Мармелад лучшие сиропы Сахарного королевства, трофейные!.. бесплатные!..


10. Поручение


Бургомистр с ключом от города в зубах вполз на четвереньках, по-собачьи, в царский шатер, торкнулся в колени правителя Конфетного государства.
- А? это ты? негодный хозяин захудалого Рафинада! - презрительно улыбнулся царь Мармелад и хвать его по голове жезлом главнокомандующего. - Явился - не запылился! Давай сюда ключ от города!
Бургомистр завилял всем телом, как собака от ласки. Приподнял мордашку с запечатанным во рту литейным изделием Начальника личной контрразведочки. Царь Мармелад потрепал его по затылку и пальчиком - “ходь! ходь сюды!” - поманил ключ. Но ключ - ни в какую! Не вынимается! Приклеился, видать, к зубам.
- Ты что, бунтовать? - разозлился царь то ли на бургомистра, то ли на нерадивое изделие Начальника личной контрразведочки.
Бургомистр отрицательно замотал головой и залился слезами.
- А ну, распахните ему рот! - приказал царь.
Помощнички навалились на бедолагу-пленного, дерг-дерг за ключ от порабощенного города. А он, ключ, будто и не порабощенный. Как застрял в пасти, так и сидел в ней безвылазно.
- Что же это такое? - негодовал конфетный царь Мармелад, топал ногами. Даже трофейный сироп перестал попивать.
Сахарной головушке - бургомистру города Рафинада - было совсем худо. Он такой покладистый, отнюдь не бунтарь, и вот какая незадача: ключ взбунтовался, прилип к зубам, не выдрать его изо рта! Ужас! Против воли своей стал бургомистр бунтарем. “Матушка моя, - вспомнил он свою женушку, боевитую женщину. - За что мне такие муки! Ты-то, милая, страдала во имя военной тайны! А я за что? Только из-за житейского неблагополучия. Ох, как плохо мне! Даже царские сапоги полизать и то не могу, ключ мешает!”
Царю Мармеладу было невдомек, что не из-за строптивости своего характера кочевряжится бургомистр, не отдает ключ лакомый. Позвал он Начальника личной контрразведочки, сказал ему:
- Займись-ка этим упрямцем!
И Начальник личной контрразведочки занялся им. Умеючи! Ножовочкой! Вжиг! вжиг! - и выпилил ключ изо рта Сахарной головушки. Выпилил и поднес его своему повелителю царю Мармеладу.
Ух, как налетели тут речистые былинники! Пританцовывают вокруг пиршественного стола, посматривают на приятные не только на взгляд сиропы.
- Пора! Пора царю Мармеладу быть маршалом!
- Что ж, теперь самое время, - милостливо согласился царь.
Открыл он портфель министра обороны, сунулся за щегольскими, с золотой бахромой погонами. А оттуда - фьють! - разом выскочило с десяток министров. Мигом похватали их речистые былинники да радивые помощнички, затолкали назад в портфель и застегнули его на все замки. Так-то спокойнее! А царь Мармелад нацепил маршальские эполеты, огласил указ о присвоении себе внеочередного, но очень его достойного звания. Потом довольно подумал: может быть, пора возвращаться домой - ибо цель жизни достигнута, причем бескровно... (И действительно, своей крови он не пролил ни капельки. А что касается чужой.... Так на то она и чужая... Пусть о ней заботятся ее обладатели!..)
Речистые былинники уловили мысли Верховного повелителя. Но кроме того предугадали и те, дополнительные мысли, которые появятся у него завтра. Поэтому, подстраиваясь под мысли завтрашнего дня, высказались, пусть и с опережением графика событий, но зато от всей души:
- Недалек тот час, когда ваше непревзойденное величество произведется в генералиссимусы!
“А ведь правда, почему бы мне не быть генералиссимусом?” - встрепенулся царь Мармелад. - Взял я один город - стал маршалом. Захвачу все королевство, стану генералиссимусом. Своя рука - владыка!”
Поигрался царь Мармелад с ключом от города, повертел его и так, и этак. Но наскучило ему это незатейливое занятие. Вот когда у него в руках будет ключ от всего Сахарного королевства, тогда игра пойдет на иной, более серьезный лад. Не баловства детского ради.
- Где у вас тут мусорное ведро? - спросил царь у слуги.
- Вот оно! - расторопный слуга тут же появился с ведром в обнимку.
Царь Мармелад бросил в него ключ от города Рафинада и сказал беззубому бургомистру:
- Там для твоего добра самое место!
Бургомистр не возмутился, хотя в душе его скреблись кошки с лошадиной силой.
“Боже мой! - тяжко вздохнул. - Боже мой! Мою женушку, боевитую женщину, возвели на костер, мне все зубы без жалости вынули. Мытарили-мытарили, а зачем? Дабы выбросить знатную добычу в мусорное ведро? Слабому повелителю такой жест не по силам. Какой жест! Какой величественный жест! О, воистину могуч царь Мармелад! Только ему и служить надо!”
И полез бургомистр целовать царские сапоги.
Царь Мармелад ноги не отдернул. Нет, наоборот, дал лизуну показать всю прыть языка. (За порчу обувки он не опасался. Придворный сапожник латки завсегда поставит.)
Несколько минут, отведенных на поцелуйчики, он наблюдал за суетливым в излияниях любви и преданности градоначальником. А затем подыскал в уме, плутая меж тайных мыслей, ответственное поручение для него, мудрое-правильное и совершенно секретное.
- Слушай меня, бургомистр Сахарная головушка! - сказал царь Мармелад, прихватив мыском сапога подбородок верного раба. - Назначаю тебя личным посланником. Поедешь к министрам Сахарного королевства и передашь им, что мне нужны большие трофеи, иначе мне трудно произвести себя в генералиссимусы.
- Передам, передам!
- Передай им еще, пусть они проведут всеобщую мобилизацию и двинут навстречу моим непобедимым войскам свою армию.
- Передам, передам!
- Передай им еще... Согласно моим тайным мыслям, я должен разбить в пух и прах их армию. А после этого - обещай от моего имени! - устрою грандиозный парад. Во славу моего полководческого таланта!
- Передам, передам! А если... - тут заикнулся беззубый бургомистр. - А если сахарная армия окажется сильнее?
- Никаких “если”! Министры обязаны подготовить армию только к поражению! В противном случае я натравлю на них своего Пса - Главного нашего палача, и от них ничего не останется, даже воспоминаний. Понял?
- Понял! Я все в точности понял, и все в точности исполню!
- Иди!
Бургомистр Рафинада прижал клейкие от сладкого пота руки к сердцу (потом трудно было их оторвать от тела) и попятился из шатра с поклонами - выполнять поручение.
Командир конного разъезда взгромоздил его на лошадь - задом наперед... Огрел ее плетью. И полетел бургомистр, помчался мимо развалин Рафинада в еще не разрушенную столицу Сахарного королевства.
От автора: Пусть себе скачет на лошади бургомистр. Пусть скачет... Ничего интересного с ним в пути не случится. Поэтому оставим его и перенесемся в подземелье, к принцессе Белле. С ней-то как раз кое-что интересное происходит именно сейчас.


11. Слабосильный гигант и безмозглый мудрец


Принцесса Белла шла по подземному ходу и напевала веселую песенку. Она думала о том, что по воле автора ей уготовлена встреча с прекрасным принцем. Не думала она только о близкой опасности. Известное дело, о чем не думаешь, то и случается.
Вот и случилась перед принцессой Беллой зубастая крыса Обжора - главная хищница подземелья. Она ловко выпрыгнула из засады, перегородила принцессе дорогу, оскалила страшную пасть.
- Приветствую тебя, краса ненаглядная! Ты такая чудесная, что у меня просто слюнки текут! Пожалуй ко мне на зубок, я тобой пообедаю.
Принцесса Белла сжалась в комочек. Все мысли о принце растеряла со страха. И как завизжит!
- Не смей меня приглашать на зубок, Обжора! Я не обед! Я принцесса! Я особа неприкосновенная! Меня запрещено кушать, на меня только молиться можно!
Крыса Обжора усмехнулась в усы.
- Я молиться не умею. Ты краса, а я крыса. И мне до фени, какая ты особа.
- Не-при-кос-но-вен-на-я!
- Это по вашим сахарным законам - неприкосновенная. А по нашим, крысиным, ты вполне прикосновенная. - И зубастая разбойница кровожадно облизнулась.
От автора: Я был вынужден вмешаться. Крыса Обжора могла мне испортить всю сказку. Представьте себе, растерзает она принцессу - о ком мне писать тогда? Герои книжки на улице не валяются, их надо придумывать. А на это уходит о-го-го сколько времени! Придумать героя - это не съесть его: раз-два и готово! Придумать - это... Но не буду отвлекаться, а то вам станет скучно. Значит так... увидел я, что принцесса в опасности, тут же схватил поганую крысу за кончик хвоста и выбросил ее из подземелья. Коту Мурлыке на забаву. Пользуй, милый, эту Обжору за гнусные ее повадки.
Кот Мурлыка, который живет не в сказке, а под моим окном, меня даже не поблагодарил за доставленное ему удовольствие. Решил, глупец, что это счастливый случай помог ему сытно откушать. Но Бог с ним! Он к моей сказке не имеет никакого отношения, поэтому я к нему не в претензии. Тем более, что принцесса Белла отблагодарила меня и за Кота Мурлыку, и за себя.
- Спасибо тебе, автор, за спасение! Ты не только добрый, не только с фантазией, но и находчивый! Прелесть, а не автор! Каждому бы сказочному герою такого!
Смутился я от похвал. Глаза отвожу в сторону.
- Что ты! Что ты! - говорю принцессе. - Не такой уж я хороший автор.
Но мое смущение еще пуще раззодорило принцессу Беллу.
- Не скромничай, не скромничай! - не унималась она. - Я как вырвусь из подземелья, сразу топ-топ в соседнюю сказку. Там раззвоню всем героям, какой у меня автор. Пусть их завидки берут. Пусть перебегают к тебе от своих авторов.
- Принцесса, зачем мне чужие герои?
- Тебе и впрямь они не нужны. Зато мне в самый раз!
- Не понимаю я тебя, принцесса.
- Это ничего, автор! Потом поймешь, когда поздно будет.
Я насторожился: что за угрозы? И ласково так спрашиваю:
- Почему, принцесса, пойму, когда поздно будет?
- Потому что придут со мной сюда из соседней сказки богатыри-герои. И по моей просьбе отдубасят тебя, автор, так, что про вечное перо свое позабудешь!
- Почему отдубасят?
- А чтобы тебе неповадно было заниматься дрянными выдумками. Думаешь, мне неясно, кто подсунул сюда крысу Обжору? Думаешь, я не догадываюсь, что ты хочешь выглядеть передо мной этаким добрячком-спасителем? Ах, подивитесь на этого автора, читатели! Поаплодируйте ему! Громче! Громче! На бис! Он спас бедняжку-принцессу от страшных зубов крысы Обжоры! Ох-ах, какой находчивый, какой мужественный! Что за автор! Право, душенька! - принцесса перевела дыхание, погрозила мне пальчиком. - Ну смотри же мне, автор - душенька-душегубчик! Будет тебе головомоечка! От героев чужих сказок! За твои писательские штучки! Знай, автор, со мной эти штучки не пройдут! Ясно тебе, душенька-душегубчик?
- Ясно, - кивнул я, робея. А в уме у меня пронеслось: “Вот ведь сделал себе несчастье, сочинил такую героиню, что хлопот с ней не оберешься. Того и гляди, начнет мной повелевать, потребует изменения сюжета. Или, еще хуже, сама в авторы выбьется, а меня превратит в бессловесного героя ее сочинений. Что тогда?”
Но своих мыслей я, конечно, не выдал принцессе. Много будет знать - скоро состарится. А мне она нужна молодой и красивой, да и вам, дорогие мои читатели. Правда ведь, а?
- Правда!
Вздрогнул я, вышел из задумчивости.
- Кто это сказал “правда”? А-а, это вы сказали, мои дорогие читатели... Спасибо вам за поддержку.
- Какая поддержка? Нам бы сказку дочитать до конца. А там - хоть трава не расти!
- Вот оно что...
- Вот! Давай-продолжай сказку, автор! А то остановился на самом интересном месте и отвлекаешь нас досужими размышлениями. Нам они ни к чему! Так что пиши дальше, принимайся за свое писательское дело!
И я принялся за писательское дело. Вернее, за меня вновь принялась принцесса Белла.
- Послушай-ка, автор - душенька-душегубчик, хочешь быть в действительности хорошим автором?
- Разумеется, хочу!
- В таком разе, создай для меня спутников. Богатыря! Он будет оберегать меня в пути. И Мудреца! С ним я намерена советоваться в трудную минуту. Тогда я перестану зависеть от тебя и взывать о помощи. Сама выкручусь из любой сложной ситуации. Ох, и заживу я, свободная от всех писательских причуд! Как в сказке!
Что мне оставалось? Озабоченно почесывать затылок и нерешительно мямлить в свое оправдание:
- Принцесса! Ты и так живешь в самой настоящей сказке! А спутников тебе, извини уж меня, в ней не предусмотрено.
- А в какой сказке они предусмотрены? В следующей? Брось, автор! С таким автором, как ты, я до следующей сказки и не доживу. - И в крик: - Автор!!! Подавай мне спутников!!! И немедленно!!! Тебе это один росчерк пера-а-а-а!!!
Ну, попробуй объясни принцессе, что героев так сразу, не подумав, не создают! Выйдут они какими-то неполноценными, безобразными, уродливыми. Однако, объяснить это принцессе никак невозможно, а нажить головную боль от ее криков легко. Вот я и пошел на поводу у нее, создал, как просила, одним росчерком пера новых, не предусмотренных ранее героев. Богатыря и Мудреца. И как предполагал, получились они никудышными. Из-за спешки!
Богатырь весом в пуд! Гигант! Толсторожий, с жирными щеками, узловатыми руками, но - втот беда - совсем слабосильный, как младенец! Даже ноги его не держали: как возник по моей воле в подземелье, так и улегся на полу, и с натугой еле-еле дышит. Зато низенький упитанный Мудрец с руками тонкими, как плети, и кулаками-кувалдами, наоборот, вышел силы необычайной. Но совершенно безмозглый! Богатырю много ли ума нужно? Ан есть, и предостаточно! Мудрецу без ума никак нельзя! Ан нет его и в помине! Вот такие получились из-за поспешности спутники у принцессы Беллы!
- Не фига себе! - сказала она и прикусила тут же язычек, увидев плоды моей скороспелой фантазии.
Посмотрел я на свои творения, схватился за голову. До того стало стыдно, что сбежал, не попрощавшись, от принцессы. Нечего сказать, героев создал по ее повелению. Это ли герои? Богатырь, безжизненно распластанный на дне подземелья? И Мудрец, пускающий изо рта розовые пузыри? Ох, какая творческая неудача! Как теперь принцесса вывернется, если даже у меня, автора, опустились руки?
Но принцесса - вот характерец! - не стала меня попрекать за безнадежно испорченных спутников, поняла: в моей неудаче есть и доля ее вины. И минуту спустя после моего постыдного бегства уже вовсю распоряжалась своими помощниками.
- Эй ты, Мудрец - безмозглое животное! Автор по недомыслию наградил тебя силой...
- А умом обидел, - едва слышно прошептал Богатырь.
- Вот и выходит, Мудрец, быть тебе вьючным животным! Ослом! Взвали Богатыря на плечи. И шагом марш... за мной!
Мудрец, не возражая, взвалил Богатыря - этого немощного увальня - на плечи и легко зашагал с ним за принцессой Беллой к выходу из подземелья, туда, где виднелся краешек неба.
Я со стыдом смотрел ему вслед. Не знал, как дальше разворачивать события. Лишние, да к тому же столь плохо вылепленные попутчики принцессы полностью перепутали ход сказки. Как теперь быть? “Обмозгую-ка это на досуге, - решил я. - А пока сочиню что-то новенькое про царя Мармелада. С этим моим героем все ясно: хоть и царь, но без “царя в голове” и мною не правит!”


12. Завоеватели


В стане завоевателей царил переполох.
Может быть, что-то случилось в армии? Восстание, например? Нет!
Может быть, наемный убийца вознамерился лишить царя Мармелада драгоценной жизни? Нет!
Может быть, речистые былинники возмутили народ своими стихами? Нет!
Что же тогда произошло? Просто-напросто царю Мармеладу стало скучно. А когда царю скучно, то и подданным его не до веселья: глядишь, полетят их головы. Туда полетят, куда ногами ступать приятнее. А чтобы их головы не полетели долой, надо отвлечь самую важную, царскую, от их голов, занять ее государственными думами.
Но какие государственные думы на войне? О генеральном сражении? Правильно, но не совсем! До генерального сражения еще далеко. Прежде Сахарное королевство должно создать армию, вооружить ее, вымуштровать. Когда это еще будет? Гораздо приятнее подсунуть царю Мармеладу другие государственные думы. Какие? О награждении бойцов и офицеров, отличившихся при штурме города Рафинада. Тут есть где пораскинуть умом, в особенности, когда голова еще на плечах, чтобы определить: кто самый искусный и отважный воин.
Подумаем, кто? Речистые былинники? Нет! Командир конного разъезда? Нет! Начальник личной контрразведочки? Нет! Кто же? По представлению царя, он, царь Мармелад и был тем самым искомым воином, отличившимся на все сто с присыпочкой из сахарной пудры. Но ведь он уже произвел себя в маршалы! Какую же теперь преподнести себе награду? Вот о чем были государственные думы царя Мармелада. Об этом, к слову, были и думы всех его придворных подлиз. Думали, думали они, и изобрели, как наградить повелителя. Изобрели и снарядили к нему в шатер Начальника личной контрразведочки.
Начальник личной контрразведочки поклонился в пояс и сказал так:
- Ваше непревзойденное величество, народ уже слагает легенды о вашей воинской доблести.
- Народ неграмотный! - поморщился царь Мармелад. - Вдруг не по правилам слагает легенды, а? Не теми буквами. Сколько он их знает, этих букв? Одну? Две?
- Три! Но не волнуйтесь, ваше непревзойденное величество. Народу достаточно и трех букв. Все остальные знают - под расписку о неразглашении! - речистые былинники. Они и помогают народу слагать легенды. На то они и былинники. На то и речистые... А то ведь язык отрезать - чик-чирик, и вся недолга!
- А-а, тогда другое дело! Чик-чирик! Это мне нравится. И еще мне нравится, что народ баклуши попусту не бьет, а слагает... Что же такое народ слагает?
- Возвышенно... на тему о том, что спит и видит ваше непревзойденное величество в мундире генералиссимуса.
- Генералиссимусом сейчас? До генерального сражения?
- Так мы же его обязательно выиграем! И вы все равно станете генералиссимусом. Я считаю, лучше осчастливить народ раньше, чем позже. Осчастливленный позже народ может по старости не понять, что он осчастливлен, так как успеет к этому времени спиться.
- Разумно. Но что мне делать после генерального сражения?
- После генерального сражения мы придумаем что-то новенькое.
- А что, новенькое? Что? Страсть как хочется узнать! - загорелся ненасытный царь Мармелад.
- Провозгласим вас властелином мира! Ваше непревзойденное величество!
- О-о! Властелином мира! Это почет! Это уважение! Мой дедушка на том свете захлопает в ладоши. А все прочие властелины с ума сойдут от зависти.
- Это нам и нужно! - заверил царя Начальник личной контрразведочки. - А если они не тронутся от зависти, то мы их своей властью с ума сведем. И укажем дорожку в сумасшедший дом. На побывочку. До полного, так сказать, выздоровленя. Во имя справедливости и на благо всего человечества - Того, здорового на черепушку, хоть молотком по нему стучи, человечества! Того самого, каким править вам, ваше непревзойденно-всемирное величество!
- Красиво говоришь и, главное, понятно. - Царь Мармелад понежился в лучах грядущей славы. - И при том твое красноречие - не хухры-мухры про сиськи-масиськи, а политика, и большая-великая.
- Стараемся, - скромно ответил Начальник личной контрразведочки.
- Что ж, будь по твоему. Созывай народ на три буквы... Тьфу!.. На весь алфавит созывай народ. Награждаться будем.
И пошло! И поехало!
Кликнули народ. От А до Я.
Выстроили перед царским шатром.
Воскурили фимиам.
Занавесили небо пышным фейерверком из цветных сливочных кремов. Солдатам не достать - не попробовать, но взгляд это зрелище радует до головокружения.
Посмотрел царь Мармелад из шатра на фейерверк и нашло на него головокружение: от успехов да... непредусмотрительности. Вспомнилось вдруг ему невзначай: не запасся он заранеее эполетами генералиссимуса. Однако Начальник личной контрразведочки помог ему справиться с болью памяти. Выяснилось, он заблаговременно приобрел все необходимые причиндалы. Знал, пригодятся в походе царю Мармеладу.
Вышел Начальник контрразведочки на середину шатра и взволнованно сказал:
- Позвольте, ваше непревзойденно-всемирное величество, приладить вам эполеты генералиссимуса.
- Другое бы не позволил. А это... это - пожалуйста. Валяй, дружок.
Верховный главнокомандующий подставил подбитые ватой плечи с маршальскими звездами под эполеты генералиссимуса - лишняя толика золотых нитей и вензелей не помешает.
Маршевые батальоны заколыхались от восторженного рева:
- Ур-р-ра царю Мармеладу!
- Сладкому царю!
- Родному! Из одной с нами бочки с повидлом!
- Непобедимому и завтра! И послезавтра! И всегда!
- Тройное ур-р-ра! Пятикратное!
- Отдельное ур-р-ра царю. И отдельное генералиссимусу.
- И отдельное-преотдельное властелину миру!
- И еще более отдельное, совсем от всего на этом свете отдельное, властелину Вселенной. Ур-р-ра!
Царь Мармелад уловил в толпе восхвалительных визгов “властелину Вселенной”. И вопросительно поднял глаза на Начальника личной контрразведочки.
- Это он о моей Вселенной?
- По незнанию - о вашей.
- Но я ведь сам еще ничего толком не знаю об этой Вселенной. Плоская она? Шарообразная?
- Ваша, - скромно сказал Начальник личной контрразведочки.
- А-а, тогда получается, этот Крикун выдает наши военные тайны, самые сокровенные. Нами еще не придуманные даже.
- Учтем, ваше всемирно-непревзойденное величество...
- Во вселенском значении, - подсказал царь Мармелад.
-Учтем, - повторил Начальник личной контрразведочки. И подмигнул своим помощничкам.
Те без промедления взяли Крикуна в оборот. Как раз в то мгновение торжества, когда вперед шеренг выскочили речистые былинники, чтобы сладкозвучными речами своими заглушить физические страдания и стоны горе-восхвалителя, которому без разговорчиков о житье-бытье дали по балде и открутили попутно голову.
Речистые былинники выводили:
“Наш царь велик. И мягок сердцем.
Отец солдатам, и судьбу
Бойцов своих он пишет перцем,
Не прохлаждались чтоб в гробу.

Чтоб раз за разом поднимались,
И в бой рвались за братом брат,
За жизнь конфетную сражались,
Как повелел им Мармелад!”
Этого речистым былинникам показалось мало. И они выводили дальше, под ту же велеречивую дудку. Царь Мармелад, выводили, не просто мягок сердцем и отец солдату, а настолько, что готов уронить слезинку на могилу героя-воина, отдавшего за него жизнь.
Услышал царь Мармелад песни речистых былинников. И поинтересовался у Начальника личной контрразведочки: а есть ли в его армии такие самоубийцы взаправду?
- Есть! - ответил, не растерялся Начальник личной контрразведочки. И указал саблей на бездыханного Крикуна с отвороченной башкой.
Царь Мармелад посмотрел на обезображенного покойника и пустил слезу. Все это увидели. И оценили.
- О, мой солдат! - всплакнул царь Мармелад как можно громче, чтобы и в дальние ряды пробились его слова. - Ты героически пал от рук коварного врага. Но не боись на том свете! Там мой дедушка! Он примет тебя в собственную свиту. И ты по моей протекции будешь лизать ему там сапоги. Нет, не простые - учти и гордись! - парадные. А на этом... На этом свете мы впишем имя твое в скрижали. На шоколадных тортах. И учредим по воле своей и желанию народа грандиозный тебе памятник, чтобы другим неповадно было... Ой, оговорился!.. это не из нашей оперы!.. Учредим тебе в нашей опере памятник, чтобы и другие, кому не хочется в братскую могилу, равнялись на твой подвиг.
- Гип-гип, ур-р-ра! - колыхнуло ряды воинов.
- А теперь... - царь сделал широкий жест. - Пожалуйте к столу. Отметим пиром и всенародной радостью мои новые звезды. Генералис-си-си... -сиськи-маси-си-ськие.
- Ур-р-ра!
Генералы и высшие офицеры разместились в царском шатре, у штофов с заморскими сиропами и закуской. Низшие чины и рядовая пехтура - голь полей перекатная - вокруг шатра, у куска хлеба с медовой колбасой и фляжки с бодрящим напитком весомого градуса.
И грянуло веселье. И пошел гудеж. Пусть в летописях не отмеченный, но очень точно схваченный Юным Фимочкой, репортером нашего двора, проскользнувшим на тот сабантуйчик в раскрашенной под фантик от “раковой шейки” тельняшке. Вот его писания:
“И я там был...
Мед-пиво пил...
И по усам текло...
И по зубам попало...”
От автора: И мы с тобой, добрый ты мой читатель, могли бы откушать вкусных разностей, но, как выяснилось, нам не отведено место ни в шатре, среди старших офицеров, ни в толпе нижних чинов. Что ж, не привыкать... Покинем негостеприимного царя Мармелада и посмотрим, опишет ли без нас кто-либо его пир. Нет таких, и не надейся, царь Мармелад!
Юный Фимочка не в счет. Пусть он и настрогал четыре удачные строчки о твоем пиршестве на лоне природы. Но кто их опубликовал? То-то и оно! Напоминаю, в те времена, когда писал он, в основном, на заборе, никто из власть имущих Фимочку не спешил печатать.
Так что, царь Мармелад, бывай себе, режь - коли - грабь - веселись! А мы оставляем тебя и направляемся в Сахарное королевство, к министрам. Вслед за бургомистром города Рафинада.
Согласитесь, друзья мои, самое время нанести визит министрам. А то они могут по обидчивости подумать, что автор и его читатели напрочь забыли о них, головоногих управителях жизни и смерти.


13. Слезами горю не поможешь


- Ой! - сказал Первый министр.
- Ах! - сказал Второй министр.
Это было все, что они сказали, выслушав сообщение бургомистра в Совещательной комнате. Обо всем рассказал им бургомистр: и о том, как завоеватели обрушились на его город, и о том, как пытали его и женушку - боевитую женщину, и о том, как выбросили ключ от города в мусорное ведро, и о том, что назначат его наместником в Сахарном королевстве после победы конфетной армии над сахарной.
- Как же нам быть? - вскричали в один голос оба министра, когда стало им ясно, какая неприглядная участь ожидает их страну.
- Сдаться на милость победителей! - твердо сказал бургомистр и налил себе из графинчика рюмочку малинового сиропа.
- Но как нам сдаться? Как нам капитулировать? У нас нет даже армии!
- Армию надо создать, так велел царь Мармелад. Надо ее обучить. И умеючи потерпеть сокрушительное поражение.
- Как это, умеючи? Мы ведь воинскому искусству не обучены!
- Это ваше дело, а не мое, - резонно заметил бургомистр, прихлебывая сироп, - я уже потерпел сокрушительное поражение, хотя тоже воинскому искусству не обучен. И теперь мое дело - сторона.
- Чья сторона? Чья? - разом воскликнули министры.
- Царя Мармелада! Чья же еще?
- Ой!
- Ай!
- Думайте, как вам быть, - милостиво разрешил бургомистр и снова наполнил до краев рюмочку малиновым сиропом.
Первый министр думал минуту, другую. Ничего не придумал. Обратился за помощью ко Второму министру:
- Какого мнения придерживаешься ты, представитель глупого большинства?
- Глупое большинство всегда придерживается мнения умного большинства... - осторожно начал Второй министр. И бочком-бочком приблизился к Первому, чтобы лизнуть его в нос. - Я во всем согласен...
- Со мной? - перебил его, отстранившись от поцелуйчиков Первый министр.
- Святая правда! - Не сумев лизнуть сладкий нос представителя умного большинства, Второй министр огорченно вздохнул, взял со стола из вазы с битым льдом шарик мороженого, кинул его в рот и зажмурился от удовольствия.
Первый министр глотнул из пакетика сахарного порошка, запил лекарство малиновым сиропом, тоже зажмурился от удовольствия. И потом, уже без удовольствия, сказал:
- Остается одно: поедем к царю Мармеладу. Пусть он поучит нас воинскому искусству. Иначе не потерпеть нам сокрушительного поражения. Наши людишки - драчливые... задиристые... Дашь кому по затылку, не поскупится на сдачу, отвернет голову.
- Поедем - поучимся... А о пропаже принцессы Беллы, которую мы намеривались отдать царю в жены, скажем ему? - поинтересовался Второй министр и тоже запил малиновым сиропом, но не лекарство, а мороженое.
Бургомистр услышал о бегстве принцессы и чуть было не подавился смехом.
- Нужна ему ваша принцесса! Ха-ха! - давился смехом бургомистр. - Ему весь мир подавай! А принцесса... ха-ха-ха-ха.., - все дальше и дальше давился, багровел от смеха бургомистр - аж до удушья. - Нужна она царю Мармеладу, как мне... нужно... ха-ха- ха...
Но что ему нужно, бургомистр не успел вспомнить. Маразм - не шутка! Так и задохнулся от смеха, не вспомнив. Министры мигом смекнули, что теперь им быть наместниками - Первым и Вторым, раз Сахарная головушка уже не способна выполнять со всей ответственностью свои обязанности. По причине преждевременной кончины. Спрятали министры посланника царя Мармелада в шкаф, подальше от свидетелей. И тайком покинули дворец, сели в карету и поехали в гости к царю Мармеладу, чтобы с его помощью подготовить свою армию к сокрушительному поражению.
От автора: Дорогой читатель! Что ты предпочитаешь? Трястись с министрами в карете и слушать их препротивные разговоры? Или совершить прогулку в лес, где много ягод, грибов и зверюшек? Полагаю, ты предпочитаешь лес. К тому же, там тебя ждет новая встреча с принцессой Беллой и ее спутниками - Богатырем и Мудрецом.



14. Лес падающих деревьев


Принцесса Белла и ее спутники уже покинули подземелье. Они шли лесом, шли проторенной тропинкой к виднеющейся вдали, меж деревьев, избушке дровосека. Принцесса вполголоса напевала песенку, собирала вкусные ягоды, любовалась цветами. Она и думать забыла о попутчиках. А зря!
Пение принцессы и вторящих ей птиц навевало на Мудреца скуку. Он шагал позади прекрасной повелительницы, нес на плече полумертвого от усталости Богатыря и зевал во весь рот. От нечего делать проверял деревья на прочность, постукивал по стволам кулаком. От таких проверок деревья шатались, как от порывов сильного ветра. Это Мудрецу очень нравилось. Он бил по деревьям все крепче и крепче. И они стали падать, словно подрубленные топором.
“Трах-тарарах! Бух-бух!” - падали деревья. Одно из них зацепило сучковатой ветвью принцессу Беллу, оглушило ее. Принцесса потеряла сознание, свалилась ничком на траву, раскинула руки. И - ужас! - почти не дышит.
- О! - застонал Богатырь, беспомощно вися на плече у мудреца. Он беззвучно шевелил губами, но сил у него не доставало, чтобы внятно произнести хоть слово.
Мудрецу было очень жалко принцессу. Он бегал вокруг девочки и не знал, как привести ее в чувство. Наконец понял: беготня пользы не принесет. Остановился над лежащей на траве принцессой, начал задумчиво сосать палец. Однако из пальца ни одной полезной мысли не высосал. И тогда жутко разозлился на лес. Решил - это лес виноват в том, что дерево зацепило ветвью его повелительницу. Начал вырывать деревья с корнем и забрасывать их за облака. Так бы он бесновался неизвестно сколько времени, если бы не Богатырь.
Богатырь мало-помалу набрался сил. Теперь он уже мог произнести внятно не только одно слово. Вцепился он в ухо Мудрецу, зашептал:
- Уважаемое вьючное животное, хватит безумствовать.
- А-а? - пустил розовые пузыри Мудрец. Но безумствовать перестал. - Что изволишь сказать, Богатырь маломощный?
- Надо принцессу привести в чувство.
- А-а? А как ее привести в чувство, если она совсем без сознания?
- Побрызгаешь водичкой на ее лицо, и она придет в себя.
- А-а? А где я возьму водичку? Тут только деревья. Если я из них выжму сок, это поможет?
- Нет, уважаемое вьючное животное по имени Мудрец, не поможет! Ей поможет только вода.
- Понял, - радостно вскричал Мудрец, скинул Богатыря с плеч. И налегке помчался на опушку.
Богатырь упал на траву, рядом с принцессой Беллой. С трудом закрыл глаза. И дышал от усталости через раз - отдыхал. Он отдыхал минуту, две, три, а Мудрец все не показывался. “Всего-то делов, зачерпнуть горсть водицы, - думал Богатырь, - а вот ведь, застрял!” Если бы Богатырь знал, почему Мудрец застрял у ручья, он, наверное, сошел бы с ума. Но он этого не знал. И потому его ум не помутился. А Мудрец застрял у ручья по той простой причине, что не догадывался, как донести воду до принцессы. Сколько раз он не зачерпывал воду руками, она протекала меж пальцев, и в ладонях не оставалось ни капли.
- Ах так! - разозлился Мудрец на ручей. - Жадничаешь? Жалко тебе глотка водицы? Ну, смотри мне!
Какое же наказание придумал Мудрец для ручья? Самое сногсшибательное - такое, какое лишь он мог придумать! Оторвал Мудрец от ближайшего дерева щепку, острую и широкую, как лопата. И ну копать землю, отводить по новому руслу ручей, в глубину леса, к принцессе Белле. Быстро копал Мудрец, сноровисто. Бац - ком земли в сторону, бац - в другую. Ходко пошла за ним вода, подкатила прямо к принцессе Белле. Только и оставалось, что побрызгать ей в лицо. Это и сделал Мудрец напоследок, а затем забросил свою щепку высоко в небо, чтобы она ему не мешала.
Принцесса пришла в себя. А Богатырь, наоборот, потерял сознание, как увидел, сколько земли наворотил Мудрец, вместо того, чтобы просто принести горсть воды.
От автора: Если принцесса пришла в себя, значит ей больше ничего не угрожает. Разве что неприятности от своих спутников. Впрочем, и мне они доставляют неприятности. Приятно ли сознавать, какие неполноценные получились у меня герои? Не очень-то. Одно утешение, я всегда могу попросить прощение за их поведение у тебя, читатель! А сейчас я приглашаю тебя в стан царя Мармелада. Там что-то происходит. Нам с тобой, мой друг, важно выяснить - что?


15. И снова - коварный план


Царь Мармелад принял министров Сахарного королевства в своем шатре. Но без всякого величия - не на уровне министров, а как каких-нибудь жалких рабов. Подставил им сапоги для поцелуев. И когда они слизали с его сапог сахарную пыль - все то, что осталось от города Рафинада, милостиво разрешил им встать перед ним на колени. И начал переговоры...
Начал он переговоры совсем не с того, что ожидали услышать от него министры. Царь Мармелад спросил у них:
- Где бургомистр Сахарная головушка? Почему вы здесь без него?
- Он задохнулся от смеха, - ответили министры.
- Как? От смеха? От смеха не умирают.
- А он умер, - скорбно сказали министры и принялись вновь лобзать царские сапоги, вылизывать их до дырок.
- Ах так! - возмутился царь Мармелад. - Получается, что вы... вы!.. негодники!.. смехом убили моего наместника! Я вам этого не прощу!
И не простил. Так трахнул по головам министров своим жезлом главнокомандующего, что у них мозги тут же повернулись набекрень. У Первого министра набекрень - налево, у Второго министра набекрень - направо. Мало того, стал с них сыпаться песок сахарный, захламлять царский шатер. Пришлось царю Мармеладу приставить к ним дворника, чтобы он заметал в совочек просыпанный министрами песок.
Царь Мармелад посмотрел после всего этого на министров и остался доволен содеянным. Теперь министры могли быть его наместниками в Сахарном королевстве. Во-первых, без приставленного дворника им и шагу не ступить, ибо кто будет заметать песок старческой их немощи? Во-вторых, с мозгами-набекрень не поруководишь страной правильно... без советов. А советы им будет подавать, по расчетам царя Мармелада, дворник, который вовсе и не дворник, а Начальник личной его контрразведочки. Такие наместники - с мозгами-набекрень и при дворнике, очень нравились царю Мармеладу. Куда им перечить своему властелину, если мозги - не в ту сторону, да к тому же от дворника можно совком схлопотать по затылку?
- Ну! - сказал царь Мармелад, грозно сказал, весомо.
И министры откликнулись:
- Слушаем, ваше непревзойденное величество!
- Слушайте и запоминайте! Вы должны провести полную мобилизацию в Сахарном королевстве. И набрать армию в десять тысяч бойцов.
- Слушаем, ваше непревзойденное величество!
- Слушайте и запоминайте! С этой армией вы должны выступить против меня.
- Против вас, ваше непревзойденное величество, никак невозможно!
- Возможно, возможно.
- Да? Тогда мы слушаем, ваше непревзойденное величество!
- И генералиссимус! - подсказал им совком по бокам дворник, который вовсе и не дворник, а Начальник личной контрразведочки.
- И генералиссимус! - вскричали министры.
Царь Мармелад поморщился от шума, прочистил ухо пальцем и продолжал:
- Когда наши армии выстроятся по обе линии фронта на поле сражения и пойдут в наступление, ваши бойцы должны при виде моих непобедимых воинов повернуть вспять и бежать без огладки. До тех пор бежать без оглядки и сопротивления, пока мои пацаны не перебьют восемь тысяч ваших придурков. Остальных мы возьмем в плен, продадим в рабство, чтобы на вырученные деньги устроить грандиозный парад в мою честь.
- В вашу честь! - всхлипнули министры. Полагаю, от счастья. Всхлипнули они, просыпали сахарный песочек. И дворник, который вовсе не дворник, а Начальник личной контрразведочки, замел его в совочек. Замел, затем стукнул кулаком по ребрам министров. И пояснил, уже без кулака, но не менее внятно:
- Это вам не хухры-мухры! Политика!
- Не хухры-мухры - точно! - задребезжал смешком царь Мармелад. - Политика! И великая! Наверняка - в мировом масштабе. И вероятно - во вселенском.
- Да-да-да! - закивали головами, роняя сахарный песочек на пол, министры Сахарного королевства. - Политика ваша, действительно, не хухры-мухры! Но подумайте, может быть для вашей политики будет лучше, если вы, ваше непревзойденное величество и генералиссимус, уничтожите всего пять тысяч наших солдат, и еще пять тысяч возьмете в плен. Продадите их в рабство, больше денег выручите. И, выходит, более грандиозный парад устроите в свою честь.
Но царь Мармелад не стал их слушать: мало ли что можно наговорить, когда мозги свихнуты! Как затопает ногами, как заорет:
- Я пришел в вашу страну, чтобы воевать, а не торговаться! Мне нужна величайшая победа! Мне нужны преогромнейшие трофеи!
- Ой, вам нужна величайшая победа! - умилился Первый министр.
- Ах, вам нужны преогромнейшие трофеи! - благоговейно закатил глазки Второй министр.
И вместе, в голос:
- Дайте нам, ваше непревзойденное величество, время. И мы подготовим армию к сокрушительному поражению. Будет вам величайшая победа! Будут у вас преогромнейшие трофеи! А помимо трофеев, самые верные слуги - мы!
- Назначаю вас своими наместниками! - сказал царь Мармелад. - А теперь - вон! На выполнение задания!
И дворник, который вовсе не дворник, а Начальник личной контрразведочки, вымел министров из шатра в карету, сел за кучера на облучок и погнал коней во всю прыть в столицу Сахарного королевства.
- Эй, залетные! - вскрикивал он и стегал рысаков кнутом, чтобы неслись быстрей и быстрей. - Врешь - не уйдешь! Скушаем!
Поеживаясь в карете от страха, Первый министр допытывался у Второго:
- Дагадываешься, на что этот дворник-ямщик нам так громогласно намекает?
- На правила их людоедские: соврешь - скушают без запивки.
- На другое он намекает: велико Сахарное королевство, а никуда не уйдешь!
- Скушают?
- Не поморщатся, не побрезгают...
- Не подавятся!
- Скушают...
От автора: А теперь, дорогой читатель, мы отправимся... Нет, не угадал! Не к принцессе Белле! А к кому? Давай, читатель, пораскинем мозгами вместе. Если у нас есть принцесса, то не мешало бы обзавестись и... Кем? Принцем? Правильно! Но принца в нашей сказке нет? Подумаешь, нет у нас принца! Ну так мы его сейчас выдумаем! Какая принцесса без принца? Пора, друг-читатель, обзавестись принцем! Иначе нашей героине жизнь на сказочных просторах покажется скучной. Да и тебе тоже, надо полагать.
Каким же должен быть принц, чтобы он понравился принцессе Белле? С маленькими усиками, да? Белокурый, с вьющимися волосами, да? В шелковых одеждах, да? И при шпаге? И еще - он должен быть добрым. Согласен, читатель? А если согласен, то мы совершим с тобой путешествие в Школу чародейства, где учится придуманный нами принц. Как его зовут? А ты еще не подыскал ему имя? Что ж, невелика беда, этим займусь я сам. Назовем его - Тоби. И поспешим к нему. Вперед, читатель!


16. “Полцарства за отличную отметку!”


В Школе чародейства шел экзамен...
Директриса Школы колдунья Касторка - хромоногая и горбатая - со всей возможной в ее незавидном телесном состоянии важностью ходила по классу, смотрела на своих учеников, приглядывалась: кто из них списывает, кто самостоятельно работает, а кто и вовсе забыл об уроке и мечтательно смотрит в окно на певчих птичек.
Принц Тоби смотрел в окно на птичек. Ему было неинтересно писать экзаменационную работу на тему о том, как обыкновенного стрекотулю-кузнечика превратить в злобного великана Марципана.
Когда-то колдунья Касторка сделала это - превратила безобидного кузнечика в злобного великана Марципана, хозяина молочной реки и кисельных берегов, и всю жизнь очень собой гордилась. Мало того, она и от учеников Школы чародейства требовала на экзаменах этого уменья - превращать кузнечиков в злобных Марципанов, одноглазых великанов с могучими кулаками.
Свое требование колдунья Касторка объясняла так: “Если у каждого из вас, мои ученики, будет свой великан Марципан - хозяин молочной реки и кисельных берегов, то вы сможете получать молоко и кисель бесплатно. Представляете, какая это экономия для ваших родителей! А кроме того, молоко и кисель очень полезны для здоровья! Посмотрите на меня, - говорила хромоногая и горбатая колдунья, которая никогда не гляделась в зеркало и не представляла, насколько она ужасно выглядит. - Я в цвету, как юная принцесса, самая-самая прекрасная в мире! А почему? Потому что мой Марципан приносит мне по утрам молоко и кисель - на завтрак! И вы, мои ученики, тоже вполне можете дожить до преклонных лет и выглядеть юными и красивыми, если научитесь превращать кузнечика в великана Марципана, который будет по утрам приносить вам в постельку свежее молоко и сладкий кисель.”
Принц Тоби не любил молоко. И не любил кисель. А еще пуще этого не любил злобного великана Марципана. Вот ведь не повезло бедолаге! Мог бы оставаться себе обыкновенным кузнечиком и радовать детишек своими забавными прыжками. А превратился в настоящее пугало для жителей окрестных царств и королевств. Поэтому на экзамене принц Тоби не следовал указаниям колдуньи Касторки, а делал все наоборот: превращал злобного Марципана в стрекотулю-кузнечика.
Конечно, каждому интересно: как злобного великана превратить в простого кузнечика? Секретов не держим! Заглянем в тетрадь принца, и все станет ясно. Для того, чтобы великана Марципана превратить в кузнечика, надо щелкнуть его по носу и прочитать волшебную скороговорку, такую: “Аро-маро, раз и двас, чудо будет вам сейчас”. Так написал принц Тоби в своей тетради. Этой скороговорке, добавим мы, он выучился у Отшельника-дровосека, доброго волшебника, когда брал у него дополнительные уроки по чародейству. Принц Тоби не хотел быть злым колдуном. Он хотел быть добым волшебником, как Отшельник-дровосек. Поэтому, написав свое сочинение, он болтал ногами под партой, смотрел в окно на певчих птичек и мило радовался жизни.
Принц Тоби и не подозревал, что его отец, царь Тобиан, наблюдал за ним через замочную скважину из школьного коридора. Как все отцы, царь Тобиан очень переживал за сына, сдающего экзамен, и желал ему отличной оценки. Он тихо ликовал, видя, что сынуля-дорогуля быстро справился с экзаменационной работой, и вот - болтает ногами, любуется птичками и ждет, когда колдунья Касторка возьмет на проверку его тетрадь. Царь Тобиан готов был смотреть в замочную скважину до самого звонка на переменку, но его толкнул в бок король Барбарис и сказал:
- Дай и мне посмотреть на моего первенца.
- На твоего сына нечего смотреть, - усмехнулся царь Тобиан. - Он ученик нерадивый, еле-еле справляется с заданием.
И действительно, сын короля Барбариса был настоящим оболтусом. Он писал очень медленно, то и дело заглядывал в шпаргалку, боясь ошибиться.
Увидел это король Барбарис в замочную скважину и обиделся. Но не на сыночка своего, а на царя Тобиана. Потому что испугался: а вдруг царь Тобиан наябедничает колдунье Касторке, что его сын списывал на экзамене. И как закричит:
- Из моего Барбариски выйдет настоящий колдун! Злой и хитрый! А из твоего никогда!
- Ну да? - возмутился царь Тобиан.
- Да-да! Твой часто пропускал уроки. Убегал в лес к Отшельнику-дровосеку. И вместо контрольных делал глупости.
- Какие? - опешил царь Тобиан. Как многие отцы, он узнавал последним о проделках сына.
- Вместо того, чтобы превращать нищих в соляные столбы, он соляные столбы превращал в нищих! И это не все! Каждому нищему давал лотерейный билет - вы-и-грыш-ный! И нищие становились миллионерами! Это хорошо?
- Ой! - сказал царь Тобиан и схватился за сердце. Хотя он был царь, но денег у него не было. А с пустой казной царь - тот же нищий. Нет, чтобы принц Тоби дал ему выигрышный лотерейный билет - отдавал их нищим! От этого царю Тобиану стало совсем дурно. А королю Барбарису только того и надо. Он давно зарился на царство Тобиана. И вот сейчас, случись с царем Тобианом обморок, он раз-раз и, пока тот без сознания, захватит все его царство. Но Тобиан справился с недомоганием, устоял на ногах и, более того, нервно забегал по коридору.
Это королю Барбарису было не по душе. И он решил доканать царя Тобиана. Каким образом? Ехидными замечаниями!
- А вот увидишь, царь Тобиан, твой сын не сдаст экзамен! А мой сдаст! Твой сын, царь Тобиан, против злых чар! А мой “за”. Не иметь тебе при своем дворе злого колдуна! А у меня будет! И еще... мой сын превратит обыкновенного кузнечика в злобного великана Марципана, и тот каждое утро будет приносить нам молоко и кисель. Молоко и кисель! Каждое утро!
Царь Тобиан любил молоко. И любил кисель. И кроме того, любил сына. И очень хотел, чтобы он сдал экзамен успешно. Но царя Тобиана взяло сомнение: “А вдруг не сдаст”? Как подумал об этом царь Тобиан, закрутило его изнутри, завертело почти до потери сознания, но без попутного обморока. И начал он автоматически нашептывать, бессознательно подражая другим расточительным монархам: “Полцарства за отличную отметку!” А король Барбарис услышал это и ну трубить на всю Школу чародейства: “Царь Тобиан отдает полцарства за отличную оценку!”
Набежали тут со всех сторон разные вельможи, чьи дети тоже держали экзамен, и давай заключать пари: сдаст принц Тоби на отлично или не сдаст.
А царь Тобиан потеет от страха, мучается, не знает как быть теперь. Вот ему король Барбарис и подсказал:
- А если сын не сдаст экзамен? Если не сдаст! Что тогда? Полцарства не отдашь, а позора не оберешься. И это не простой позор! Это позор царский! За такой позор надо выгнать сына из дома, пусть сам станет нищим и побирается.
- И выгоню! И выгоню! - не удержался от царского слова царь Тобиан и прикусил язык. Царское слово - не воробей. Вылетело - не поймаешь! Придется слово сдержать, как бы жалко сына ни было. Чуть не заплакал царь Тобиан, стал как заклятье твердить: “Полцарства за отличную отметку! Полцарства за отличную отметку! Полцарства...”
А в это время хромоногая и горбатая колдунья Касторка заглянула в тетрадь принца Тоби, да как затрясется от негодования:
- Наглец! Все сделал наоборот! Превратил великана Марципана в кузнечика! Этому ли тебя учили? Вон из класса, хулиган!
И принц Тоби вышел из класса, улыбнулся отцу и всем прочим царям и вельможам. Сказал:
- Благополучно провалился.
- Как? - всплеснул руками царь Тобиан. Залился слезами. Не хотелось ему выгонять сына из дома. “Полцарства за отличную отметку!” - вновь зашептал он - безостановочно.
Тут выскочила из класса взъерошенная от ярости колдунья Касторка. Потрясает тетрадью принца Тоби, наступает на царя Тобиана.
- Что за сын у тебя? В кого он такой уродился? Что он себе позволяет? Этому ли его учили? Где это видано, чтобы в моей Школе чародейства ученик дошел до такого вольнодумства? Великана Марципана он превращает в кузнечика! Ставлю ему самую плохую отметку на свете!
А царь Тобиан уже ничего не соображал от позора и машинально нашептывал:
- Полцарства за отличную отметку! Полцарства за...
Услышала это колдунья Касторка, сразу подобрела. Цап Тобиана за пуговицу:
- А не обманешь? Отдашь полцарства?
- Честное царское!
- Царскому слову верить можно! - заискрилась от счастья горбунья, - Сообразим твоему принцулику Тобинулику переэкзаменовочку, поставим ему отличную отметочку. И - полцарства у меня в кармане. Вот заживу! Найду себе принца, выйду на старости лет замуж. И наконец-то поцарствую! Ой, хорошо! А что до твоего сына, царь Тобиан, то он ничего, способный. Я бы даже сказала, талантливый юноша. И при этом проказник - живая душа. Подумаешь, превратил Марципана в кузнечика. С кем не бывает? Грехи молодости!
- Да-да! - согласился царь Тобиан под насмешливый пересвист короля Барбариса и разных вельмож. - Живая душа - проказник.
Он погладил сына по головке. Сказал ему:
- Готовься, родной, к переэкзаменовке. Отличная отметка тебе обеспечена. Но прошу запомнить, как дорого обошлась мне эта отметка!
А сыночек его, принц Тоби, мягко улыбнулся отцу, показал “длинный нос” колдунье Касторке, и говорит:
- Не нужна мне отличная отметка! Не хочу быть злым колдуном! Хочу быть добрым волшебником!
- Как так? - взбесилась колдунья Касторка: от нее уплывало пол обещанного царства. Как это быть добрым волшебником? Тебя же никто бояться не станет!
- Не хочу, чтобы меня боялись! Хочу, чтобы меня любили!
- Так не бывает!
- А мы вот поживем и увидим, бывает или не бывает, - сказал принц Тоби.
- Где ты собираешься жить, чтобы все это увидеть? - спросил его царь Тобиан.
- Жить я собираюсь везде, где есть любовь и доброта. Но сначала пойду к Отшельнику-дровосеку, расскажу ему, как успешно сдал экзамен.
- Ты не сдал экзамен! - вскричали в один голос царь Тобиан, король Барбарис и все вельможи.
- Вы не правы, - ответил им всем прнинц Тоби. - Если я не сдал экзамен здесь, в Школе чародейства, то, надо думать, сдал его там, у Отшельника-дровосека. Отныне я - добрый волшебник, свободный принц.
- Добрый волшебник? - упала в обморок колдунья Касторка.
- Свободный принц? - ужаснулся царь Тобиан, потерял сознание.
- Добрый волшебник? Свободный принц? - схватились за головы все вельможи, попадали бездыхаными на пол.
Только король Барбарис выдержал это испытание, устоял на ногах. И тут же со всех ног помчался в царство Тобиана, и пока тот был без сознания, захватил его трон. А потом бросился во владения всех вельмож, что попадали бездыханными на пол в Школе чародейства, и присвоил себе их владения. Затем он вернулся в Школу чародейства и, перешагнув через обморочную колдунью Касторку, вошел в ее кабинет и отпечатал на ее пишущей машинке приказ о назначении своего сына директором этого учебного заведения...
От автора: А принц Тоби, не ведая о коварных проделках короля Барбариса, шел себе, насвистывая веселую песенку, по извилистой тропинке, ему лишь известной, им и протоптанной некогда. Шел себе лесом. К избушке Отшельника-дровосека, своего учителя, доброго волшебника. Он шел и не знал, что с другой стороны леса приближается к избушке дровосека принцесса Белла. Со своими спутниками. Кто из них раньше придет к Отшельнику-дровосеку, а? Кинем на пальцах, дорогой читатель! Что вышло у тебя? Принцесса? И у меня - принцесса! Так и быть. Пусть она придет первой.


17. Встреча


Мудрец чувствовал себя виноватым перед принцессой Беллой. Поэтому, чтобы угодить ей, он нес ее на руках, а Богатыря, посадив его на еловую лапу, тащил за собой.
Принцесса уже устала напевать. И немножко пригорюнилась. Нет, не оттого, что сбежала из дворца. И не оттого, что ей попались не совсем подходящие спутники. Просто она проголодалась, потому и пригорюнилась.
- Я кушать хочу! - сказала принцесса Белла.
- Скушай Богатыря. От него все равно никакого толка, - тут же откликнулся Мудрец.
- Фи! - отмахнулась принцесса.
Богатырь через силу раскрыл рот, едва слышно сказал:
- Скоро придем в избушку дровосека. Там и пообедаем.
- А чем? Дровосек очень бедный. Вряд ли у него припасена еда для гостей, - заметила принцесса Белла.
- Ха! - пыхнул розовыми пузырями Мудрец. - Не будет у дровосека еды, тогда мы скушаем его избушку! И его самого впридачу!
Богатырю стоило огромного труда улыбнуться. Но он все же улыбнулся.
- Глупости, - сказал он. Подумал, подумал и надумал подшутить над Мудрецом. - Избушку дровосека нам кушать не придется. Его самого тоже. Почему? Да потому, что у дровосека есть всегда при себе еда. Какая? Топор! Его топор! Да-да-да!
Как услышал Мудрец про топор, тут же опустил принцессу на землю и понесся во всю прыть в глубину леса, на звук топора. Очень уж ему хотелось услужить своей повелительнице!
Не прошло и пяти минут, как Мудрец вернулся назад с чужим топором в руках. Топор и впрямь оказался съедобным, он был сделан из сахара.
- Ешь!.. - подал Мудрец топор принцессе.
Но принцесса отказалась от ворованной пищи. Без топора, знала она, дровосеку не срубить ни одного дерева и, значит, не заработать денег на пропитание.
- Отнеси эту штуковину назад хозяину, - сказала она Мудрецу.
Но тому не пришлось выполнять ее приказание, ибо хозяин топора появился сам.
- Здравствуйте, - сказал он. Я Отшельник-дровосек. А вы кто, похитители моего рабочего инструмента?
- Я принцесса Сахарного королевства Белла, - откликнулась принцесса. - А это мои спутники - Мудрец и Богатырь.
- Рад познакомиться, принцесса Белла, - поклонился Отшельник-дровосек. - Зачем ты пожаловала ко мне? За срубленными деревьями, из которых напилят доски, чтобы сделать гробы?
- Мне не нужны деревья, из которых напилят доски для гробов. И вообще, причем здесь гробы?
- Ты разве не знаешь, принцесса, что началась война?
О, Боже! Война! Не надо войны! - вскричала принцесса, от волнения даже забыв про голод.
- Ничем не могу помочь, - сказал Отшельник-дровосек. - Остановить войну я не в силах.
- А что ты в силах сделать?
- Я могу дать тебе такого помощника, с которым вы вместе сможете остановить войну.
- А кто этот помощник? - зажглась принцесса. - Не автор ли этой книжки?
- Нет, не автор! Это принц Тоби, мой ученик!
- Но ты ведь всего-навсего дровосек!
- Нет, принцесса! Я не просто дровосек! Я волшебник! Ты хочешь доказательств? Пожалуйста! - Отшельник-дровосек взял в руки свой топор, взмахнул им, как волшебной палочкой, легко и ловко, и на землю опустилось пушистое облачко, а на нем - скатерть-самобранка и всевозможные яства.
- Изволь, принцесса, откушать, - сказал Отшельник-дровосек. - Здесь, на этой небесной скатерти есть все, что ни пожелаешь.
- Ну да! - удивилась принцесса. - Вот я, например, желаю сливочного мороженого, а его нет.
Только она произнесла это, как сливочное мороженое появилось на облачке у ее ног.
- Ой! Не фига себе! - всплеснула руками принцесса. Забыла о войне, вспомнила о голоде. Села у скатерки-облачка и стала обедать. Что ни пожелает, все будто из воздуха рождается перед ней - крендели, пирожные, фрукты, изюм - только ешь, не стесняйся!
И принцесса ела вовсю, не стеснялась. А рядом с ней не стеснялись Мудрец и Богатырь. Тоже ели вовсю. Они ели, ели, ели, и за едой не заметили, как перед ними появился принц Тоби, ученик Отшельника-дровосека.
- Приветствую вас! - сказал принц.
- И мы тебя тоже.
- Это принц Тоби, - представил юношу Отшельник-дровосек. - Он поможет тебе, принцесса Белла, остановить войну.
Принцесса забыла про еду, вспомнила про войну. Вскочила из-за стола-облачка на ноги, протянула принцу Тоби руки.
- Помоги нам, принц. И я отблагодарю тебя по-королевски.
- Помочь я всегда готов! - принц со значением похлопал по эфесу шпаги. - Укажи мне, принцесса, своих врагов, и я их уничтожу.
Принцесса печально пожала плечами.
- Я не знаю своих врагов. Я не знаю, кто напал на мою страну. Но я знаю со слов Отшельника-дровосека, что идет война, и ты, принц Тоби, поможешь мне спасти мой народ от истребления.
- Я тебе помогу! Правда, еще не знаю, как. Поэтому посоветуюсь...
- Только не с автором! - предостерегающе вскрикнула принцесса. - Автор только и норовит сделать мне неприятности. Я хочу обойтись без него и довести самостоятельно нашу с тобой, принц Тоби, сказку до благополучного конца.
Принц Тоби согласно кивнул:
- В таком случае я посоветуюсь со своим учителем Отшельником-дровосеком.
От автора: Я, дорогой читатель, тайн от тебя не держу. Но из-за того, что принцесса Белла пожелала устранить меня из этой сказки, я почти ничего не расслышал из советов Отшельника-дровосека. Хотя и уловил, что дровосек порекомендовал ученику идти в Конфетное государство самой короткой дорогой - через владения злого великана Марципана. Но зачем? Этого я не расслышал. И еще я увидел, как Отшельник-дровосек передал принцу Тоби свой топор. Но почему он передал принцу топор, я не понял.
Получается, дорогой читатель, что мои герои зажили самостоятельной жизнью, и мне за них ничего уже не надо придумывать. Так что я и сам теперь не знаю, чем закончится эта книжка. Остается мне одно: вернуться к министрам - они еще не вышли из-под моего контроля, живут себе поживают, и даже не подозревают, что их поступками руководит автор.


18. Подготовка к генеральному сражению

Министры сидели в Совещательной комнате, попивали малиновый сироп. Бренчали на счетах. Под стук костяшек определяли количество набранных солдат по селам и городам Сахарного королевства.
- Раз! - щелкал костяшкой Первый министр. - Тысяча.
Дворник, который вовсе и не дворник, а Начальник личной контрразведочки, подметал под ним сахарный песочек в совочек, шлепал министра по затылку, напоминал: “Сказал раз, скажи два”. Но Первый министр забывал сказать “два”. Он смотрел на графинчик с малиновым сиропом, ронял на стол слюни.
- Два! - за него говорил Второй министр, щелкал костяшкой. - Две тысячи.
И тоже за ним заметали сахарный песок, давали затрещину и напоминали: “Сказал два, скажи три”. Но куда Второму министру сказать “три”, если сахара в его мозгу становилось все меньше, ум улетучивался, а глупость прибавлялась.
Министры сидели за счетами и день, и два, пока это не надоело их дворнику, который на самом деле не дворник, а Начальник личной контрразведочки. Оставил он министров в Совещательной комнате, вышел на дворцовую площадь, да как закричит:
- На нашу страну напал конфетный царь Мармелад! Сахарное королевство в опасности! Все, кому дорога Родина, свобода и честь, бегом в армию! Добровольцев принимаем без ограничения!
Клич дворника, который вовсе не дворник, а Начальник личной контрразведочки, облетел всю страну. И сахарные людишки, кому дорога была Родина, кто знал толк в свободе и чести, мигом побежали в армию, похватали копья и мечи, бросились затем на дворцовую площадь, выстроились и давай звать министров из Совещательной комнаты.
- Ведите нас, министры, на царя Мармелада!
- Мы его конфетное войско шапками закидаем!
- А его самого переработаем в сахар-сырец!
Дворник, который на самом деле не дворник, а Начальник личной контрразведочки, облачил министров в генеральские мундиры, подмел за ними сахарный песочек и вывел из Совещательной комнаты. На дворцовую площадь. Принимать парад набранной им армии.
Как узрела армия добровольцев своих министров в генеральской форме, сразу уверовала в победу, заликовала. Приклады арбалетов стукнули о мостовую. Грохнули о щиты мечи.
От громогласного рева подданных у Первого министра мозги чуть не свернулись слева направо. Но дворник, который вовсе не дворник, а Начальник личной контрразведочки, стукнул его тихонечко совком по затылку и сказал на ушко:
- Подбрось своей армии парочку добрых лозунгов, чтобы им было за что идти в бой.
Первый министр послушался приказания, подбросил парочку лозунгов:
- Нам нечего терять, кроме сахара. Так что постоим за свой сахар изо всех сахарных сил и во всю свою сахарную доблесть!
Дворник, который не дворник, а Начальник личной контрразведочки, поморщился от таких лозунгов, и ну нашептывать Второму министру, что говорить и как. Второй министр записал в блокнотик, дабы не ошибиться, все продиктованные ему слова. И начал:
- Солдаты непобедимой армии! Я познакомлю вас с планом генерального сражения. Когда вражеские войска пойдут в наступление, вы сделаете вид, что очень испугались. Повернетесь спиной к неприятелю и побежите со всех ног с поля боя. Вы будете бежать, бежать и бежать от противника до тех пор, пока войска царя Мармелада не выдохнутся от усталости и не упадут замертво на землю. Представляете себе это грандиозное зрелище? Вы оглядываетесь, а позади, куда не посмотри, - войска, войска, войска... Лежат себе замертво, лежат и не колышутся. Выдохлись... набегались... Дождались, голубчики, когда придет и на нашу улицу праздник. Тут им и каюк! Как ударят по ним с тыла наши резервы! Как ударят - в пух - прах - в дрызг! Тогда и вы наберете в грудь свежего воздуха, развернетесь - ать-два! и лавиной в атаку! Войска Конфетного государства, бездыханные от усталости, откажутся от сопротивления, и... Вам будет легче-легкого перебить всех врагов. Да здравствует победа!
- Ур-р-ра!
Очень понравился солдатам план генерального сражения. Обрадовались они скорой победе, побросали вверх шапки, отсалютовали мечами министрам и отправились на позиции к городу Рафинаду.
От автора: Солдаты не подозревали, что их ознакомили не с планом генерального сражения, а с планом генерального предательства. Что же будет теперь с ними? Об этом мы узнаем вскоре. А пока поспешим к принцессе Белле и ее спутникам, посмотрим, удастся ли им остановить войну.


19. Великан Марципан


Принц Тоби неутомимо шагал по тропинке, которая вела во владения злого великана Марципана, хозяина молочной реки и кисельных берегов. Следом за ним топал Мудрец, в руках, как младенца, он нес Богатыря, а на шее - принцессу Беллу.
Наши путешественники шли и час, и два, и три, пока перед ними не встал неприступный лес. Сквозь него не пройти, не пробиться.
Что делать? Мудрец решил показать свою силушку принцу Тоби. Он снял принцессу с плеч, положил на землю немощного Богатыря и стал вырывать деревья с корнями, очищать путь. Но там, где он вырвет дерево, сразу вырастает два. Там, где он вырвет два дерева, тотчас вырастают четыре.
- Остановись! - закричала ему принцесса.
И Мудрец остановился, вращает глазами и удивляется: лес стал гуще, еще более неприступный он теперь.
Богатырь не мог вращать глазами, сил у него не хватало даже на удивление, но он разумно рассудил: там, где бесполезна сила, вполне уместно чудо. И он прошептал:
- Принц Тоби - волшебник...
На большее у него не хватило сил. Однако принцесса Белла догадалась, что намеривался сказать Богатырь. И обратилась к принцу Тоби:
- Принц, помоги нам пройти сквозь лес. Я тебя отблагодарю по-королевски.
- Не надо благодарностей, принцесса, - сказал принц Тоби. - Я и без благодарностей готов творить для тебя добрые чудеса.
Принц размахнулся топором Отшельника-дровосека, запустил его высоко в небо и прочитал волшебное заклинание: “Аро-маро, раз и двас, чудо будет вам сейчас”. И действительно, случилось настоящее чудо: топор с небес ринулся в атаку на деревья - и ну рубить их под корень! Раз-два - подрубает ствол, дерево падает на землю, а на его месте не вырастает другое. Раз-два, раз-два, рубил волшебный топор и проложил в лесу просеку. А потом вернулся к принцу Тоби, скользнул к нему за пояс и замер рядом со шпагой.
- Принцесса, путь очищен! - сказал принц Тоби. - Можем идти дальше.
Мудрец опять почувствовал себя виноватым перед своей повелительницей. Встал перед ней на четвереньки, как собака, чтобы ей легче было сесть ему на шею, сгробастал Богатыря и поспешил вдогонку за принцем Тоби, который уже вышел к молочной реке и шагал по береговому киселю.
Догнал его Мудрец, наклонился, зачерпнул киселя - ах, как стало ему вкусно! Дал он попробовать киселя принцессе, и ей стало вкусно. Затем он зачерпнул молока из реки, попил, и стало ему еще вкуснее. Дал попробовать молока принцессе, и ей стало вкуснее.
Богатырю тоже хотелось вкусненького. Но Мудрец о нем позабыл, не дал попробовать киселя. И тогда Богатырь напомнил о себе:
- Принцесса, отблагодари принца Тоби по-королевски и попроси его повернуть молочную реку в нашу сторону-страну. Будет у тебя и твоих придворных всегда что-то вкусненькое. Да и мне, полагаю, перепадет.
- А что? Принц у нас волшебник! Пусть повернет реку в Сахарное королевство! - обрадовалась подсказке Богатыря принцесса Белла.
И принц Тоби обрадовался, что принцесса о нем не забывает, только и думает о том, чем бы его занять, чтобы он почаще демонстрировал ей свое волшебное мастерство.
Выхватил принц Тоби из-за пояса топор Отшельника-дровосека, размахнулся им, забросил высоко в небо, прочитал волшебное заклинание: “Аро-маро, раз и двас, чудо будет вам сейчас.” И чудо свершилось. Топор с небес упал в молочную реку, вспенил ее, выплыл на поверхность и пошел прорубать новое для нее русло. И потекла река в Сахарное королевство. И двинулись за нею кисельные берега.
И было от этого зрелища так хорошо нашим путешественникам - лучше не бывает. Но тут смазал их общую радость злобный великан Марципан. Появился он вдруг неизвестно откуда, навис, как огромная скала, над нашими героями, потрясает кулаками, каждый из которых величиной с бочонок, и орет:
- Как вы посмели воровать мою молочную реку и мои кисельные берега? Вот я вас растопчу!
Ударил ногой во всю мощь по кисельному берегу, брызнул кисель во все стороны, налетел шрапнелью на путешествеников, повалил их в кучу-малу, измазал до невозможности.
Богатырь тут же лишился чувств. Мудрец схватил его за ноги и метнул в злобного великана Марципана, чтобы пришибить его. Но не пришиб. Стукнулся о Марципанов могучий лоб Богатырь и отлетел как пушинка. Пришел в себя, лежит на топком берегу, потирает шишку на голове и плачет от бессилия.
Принц Тоби выхватил шпагу, закрыл грудью принцессу Беллу и ждет, что будет дальше. А дальше было вот что: принцесса Белла отряхнула с платья комья киселя, отважно выступила вперед и начала переговоры со злобным Марципаном.
- Многоуважаемый великан! Не будь, пожалуйста, жадиной. Что тебе молочная река и кисельные берега? Обопьешься, объешься - живот заболит. Поделись своими богатствами с моим королевством. Люди будут пить молоко, тебя добрым словом вспоминать. Люди будут кушать кисель - тебе хвалу возносить.
- Хвалу возносить - это неплохо. А то меня чаще ругают, - ответил великан Марципан. - Но отдам вам реку, отдам кисельные берега, и... Что мне тогда приносить по утрам колдунье Касторке? Она же меня со свету сживет! Нет, мне такие неприятности не по душе. Лучше я вас растопчу!
И опять как топнет ногой! Вновь повалились от кисельной шрапнели все наши герои. А великану Марципану только того и нужно. Сделал он шаг, сделал еще один - надвигается горой на кучу-малу, вот-вот растопчет ее.
Понял принц Тоби: не переговоры с Марципаном вести нужно, а превратить его в обыкновенного кузнечика, чтобы не пугал он людей, а радовал их своими забавными прыжками. Принц Тоби знал, как это сделать. Да и ты, читатель, наверняка помнишь: надо щелкнуть великана по носу, прочесть волшебную скороговорку, вот и все. Но как щелкнуть великана по носу, если он ростом почти до неба? Как? А очень просто!
- Ну-ка, подкинь меня вверх, - попросил принц Мудреца.
Мудрец тотчас его подкинул.
Взлетел принц Тоби высоко-высоко.
- Не фига себе! - сказала в восхищении принцееса Белла, следя за прыжком смельчака под самые облака.
Марципан распахнул рот. Но не успел проглотить принца - получил щелчок по носу, скривился от неудовольства, что помешало ему услышать волшебное заклинание: “Аро-маро, раз и двас, чудо будет вам сейчас”. Однако, пусть великан Марципан и не услышал волшебной скороговорки, это не спасло его от неприятностей. Вмиг он стал самым обыкновенным кузнечиком и запрыгал по кисельному берегу, радуя своими забавными прыжками наших героев. Прыгал-прыгал бывший великан Марципан по кисельному берегу, чуть было не свалился в молочную реку, где непременно бы утонул. Но не дал принц Тоби ему утонуть, ловко накрыл его ладонью - поймал и подарил принцессе Белле. Принцесса Белла положила его в кармашек - пусть кузнечек прыгает там в безопасности, и сказала:
- А теперь нам пора продолжать путь.
От автора: Действительно, им пора продолжать путь, чтобы вовремя успеть остановить войну. И они весело пошли через владения бывшего великана Марципана самой короткой дорогой в Конфетное царство. А волшебный топор пробивался через лес в обратную сторону, в столицу Сахарного королевства, чтобы привести туда молочную реку и кисельные берега.
У каждого своя дорога. И у нас, дорогой читатель. Мы с тобой отправимся... Куда? Правильно, на поле битвы. И поспеем как раз к началу генерального сражения.


20. Генеральное сражение


Две враждебные армии выстроились на поле боя, возле разрушенного города Рафинада, одна против другой. Доспехи блестели на солнце. Сверкали мечи и наконечники стрел. Кони ржали в предощущении битвы. Солдаты не ржали, а выкрикивали оскорбления неприятелю.
- Трусы вы, трусы! - кричали солдаты Конфетного царства. - Мы изрубим вас на куски!
- А мы вас шапками закидаем! - отвечали им солдаты Сахарного королевства.
Вперед конфетных войск выехали горнисты, протрубили сигнал к бою. И началось... Во всю прыть рванула конница. Со всех ног помчались в наступление пехотинцы. И вдруг - о, изумление! Сахарная армия повернулась к противнику спиной и ну отступать! ну бежать без оглядки!
Попробуй догони таких шустрых! Как их догонишь, если драпают по полю боя быстрей самых резвых лошадей? И, конечно же, армия Конфетного царства не догнала армию Сахарного королевства, только выдохлась! А это как раз и надо отступающим солдатам Сахарного королевства, потому что они тоже выдохлись.
Вот и выходит, не получилось генеральное сражение. Это семейные драмы идут без репетиций. А военные... Военные без предварительных маневров удачи не сулят... Поняли это солдаты, повалились на травку отдыхать. А где отдых, там, разумеется, и обед.
Не заметили солдаты обеих враждебных армий, как сбились в общую массу-толпу. Стали делиться съестными припасами, попивать из походных фляжек сироп и обмениваться впечатлениями от неудавшейся битвы.
- Почему ты так прытко бежал? - спрашивал конфетный гвардеец у сахарного, - я никак не мог тебя догнать и всадить под лопатку копье.
- А чего тебе за мной бегать? - недоумевал сахарный гвардеец, - лишь умаешься зря. Пробежался немного, для видимости, и хватит! Все равно тебе в тыл ударят наши резервы - и конец! Хоть бы отдохнул перед бесславной кончиной.
- У меня никак не может быть бесславной кончины! Потому что царь Мармелад обещал славой с каждым своим солдатом поделиться.
- Хватит ли его славы на вас всех? - недоумевал сахарный гвардеец. - Подумай на досуге, что каждому из вас достанется? По крошке! А я вот - хочешь? - с тобой половиной своей славы поделюсь. Будет много!..
- Чего много? Что у тебя за слава?
- Моя слава - это слава лучшего пирожника страны!
- О, это очень вкусная слава! Но как ты со мной поделишься славой, если велено мне убить тебя?
- А ты не убивай меня! И я не буду убивать тебя. Всех-то делов!
- Я не хочу тебя убивать. Но если я не буду убивать тебя, меня убьет царь Конфетного государства Мармелад. А если ты не будешь убивать меня, тебя убьют министры Сахарного королевства.
- Выходит, никак нам с тобой славой не поделиться?
- Выходит - так!
И с горя зарыдали два гвардейца, конфетный и сахарный. Очень уж им не хотелось убивать друг друга.
От автора: Да и мне, дорогой читатель, не хочется, чтобы они убивали друг друга. Другое дело - царь Мармелад! Без того, чтобы солдаты убивали друг друга, ему не добыть для себя славы великого завоевателя. Вот потому царь Мармелад очень огорчился, когда увидел в подзорную трубу, что битва окончилась ничем. Посочувствуем ему? Ни в коем случае! Пусть сидит на своем троне, грызет от досады ногти и мучается. А мы с тобой, дорогой читатель, поспешим к принцессе Белле, принцу Тоби и их спутникам. Наши путешественики подошли уже к границе Конфетного царства. А ведь там, как ты помнишь, злющие пограничные стражники. Что-то будет теперь с нашими героями?


21. Главный палач


- Шпионы! Шпионы! - закричали стражники Конфетного царства сразу же, как заметили группу наших героев, пересекающих границу.
- Взять их в плен! - приказал стражникам командир поста.
- Не отдам принцессу в плен! И себя не отдам! И вообще никого не отдам в плен! - забушевал Мудрец. Прижал к груди принцессу Беллу правой рукой, выставил перед собой, как щит, Богатыря и приготовился к обороне. Принц Тоби, наоборот, готовился не к обороне, а к нападению: он выхватил шпагу и пошел на врагов.
Стражники набежали на него, давай махать мечами. Но никак им не подступиться к принцу Тоби, чтобы взять его за грудки, разоружить и пленить. Принц Тоби ловкими ударами шпаги выбил из их рук мечи, пообрезал стражникам усы, а заодно и поясные ремни. Хотел было и уши им обрезать, но пожалел - пусть красуются. Повалились стражники в ноги к принцу, взмолились: “Ну убивай нас безоружных, лучше возьми в плен!”
- Я согласен взять вас в плен, но с одним условием.
- Каким?
- Отведите меня и моих спутников к Главному палачу Конфетного царства.
- К Приблудному Псу? - ужаснулся командир пограничного поста. - Он же всех вас съест! Да и нас тоже!
- Не съест! - заверил его принц Тоби.
- Что ж, тогда пожалуйте в карету.
Сели наши путешественники в карету. Взобрался командир пограничного поста на облучок и погнал лошадей.
- Эй! Кони-птицы! Рысью!
Прытко летела карета. Мелькали за окнами деревни и города. Было нашим героям приятно от победы над пограничными стражниками. Мудрец восторженно пускал розовые пузыри. Богатырь пригрелся у него на груди, посапывал. Принцесса Белла беседовала с принцем Тоби.
- Принц, скажи мне, почему мы едем к Главному палачу?
- Без него, принцесса, нам не остановить войну.
- Да?
- Да, принцесса Белла. Отшельник-дровосек надоумил меня приручить Приблудного Пса, явиться с ним в лагерь царя Мармелада и...
- Поняла! Поняла! - воскликнула принцесса. - Все мармеладовцы ужас как боятся Приблудного Пса Балабола. “Балаболить” с ним - для них страшнее любой смерти. Вот они и прекратят войну, чтобы не быть съеденными главным палачом.
- Правильно, принцесса.
- Но, принц, как ты приручишь Приблудного Пса?
- Не волнуйся, принцесса. Это моя забота.
- А может, принц, вызвать на подмогу автора? С ним верней.
- Не надо! Ты же сама хотела довести сказку до благополучного конца без помощи автора.
- Хотела, да. Но вдруг у нас не выйдет благополучного конца? И с тобой, принц, что-нибудь случится. Я этого, милый, не переживу! Я так к тебе привыкла, что для меня сказка не сказка, если тебя нет рядом. Наверное, это любовь...
Очень пришлось по душе принцу Тоби такое признание принцессы Беллы. Он нежно погладил ее руку, сказал:
- Клянусь тебе честью принца и доброго волшебника, я доведу сказку до благополучного конца!
Но до конца сказки еще далеко, а до конуры Приблудного Пса близко.
- Приехали! - Командир пограничного поста спустился с облучка на землю, открыл дверцу кареты.
А тут Приблудный Пес как залает из своего собачьего домика:
- Гав-гав! Кто пожаловал ко мне на обед? Кому приспичило со мной “балаболить”?
- Вылезай, увидишь, - ответил принц Тоби, выпрыгнул из кареты, обнажил шпагу и смело приблизился к конуре.
Зазвенела металлическая цепь. Вылез из конуры Приблудный Пес, длинно зевнул, облизнулся.
- Ходь ко мне на зубок, - ласково сказал принцу. - “Побалоболим” по душам. У меня, ученые мужи говорят, души нет. А твою я зараз выну.
Угроза на принца никак не подействовала. И - какое неуважение к Главному палачу! - он игриво пощекотал в его ноздрях шпагой. Сначала в левой, потом в правой.
- Ой, - испугалась принцесса. - Съест этот разбойник принца, с кем я останусь?
- Со мной, - важно сказал Мудрец.
Но принцесса толкнула его в бок.
- Иди, помоги принцу.
А как ему помогать? Этого принцесса не сказала. Посмотрел Мудрец - что делает принц? Видит, он щекочет шпагой в ноздрях Главного палача. Значит, и ему, Мудрецу, полагается изображать из себя ловкого тореадора, и щекотать чем-то остреньким нос разбойного Балабола. Только чем? Шпаги у него не было. Вот он и стал пихать ногу Богатыря в раздутые и пыхтящие от гнева собачьи ноздри.
Приблудный Пес от такого нахальства разъярился еще пуще, чуть было не перекусил Богатыря пополам. Но Мудрец спас приятеля от гибели, отпрянув в обнимку с ним от ужасных клыков. Его взяла злость, невиданная прежде, и он тут же закинул собачий домик за облака.
- Ой, - заскулил Главный палач, - где мне теперь жить?
- Живи - где знаешь! - гневно бросил ему Мудрец по подсказке Богатыря. - Ты дурной пес. Тебя щекочут, а ты не смеешься. Тебя щекочут, а ты даже чихнуть не способен на радость публике. Психический ты какой-то, дурной!.. А дурных псов отправляют на живодерню.
- Я не хочу на живодерню! - заплакал Главный палач.
- Я тебе помогу, - сказал принц Тоби. - Я могу переправить твои дурные наклонности на хорошие. Ты станешь доброй собакой. Все с тобой будут “балаболить” по-дружески, без опасения за свою жизнь. Тебя будут любить, чесать по шерстке и за ухом. Это же очень приятно!
- Сделай, сделай мне приятно! - взмолился Главный палач. - Я назовусь твоим верным слугой! Буду лежать у твоих ног! Охранять твой покой! И “балаболить” без всякого для тебя ущерба. Как с Юным Фимочкой в детстве, пока не сбежал от него.
Принц задумал было почесать Приблудного Пса по шерстке и за ухом. Но тот как оскалит пасть и щелкнет зубами.
- Не подходи! Пока еще у меня дурные наклонности. Я могу тебя невзначай слопать в один присест. Ам! - и ваших нет.
Засмеялся принц этим словам как шутке. Взмахнул шпагой, прочитал волшебное заклинание: “Аро-маро, раз и двас, чудо будет вам сейчас”. И - о чудо! Приблудный Пес умильно завилял хвостом, лизнул принца в нос и поклялся верно служить ему до самой смерти и “балаболить” с ним без всяких приступов кровожадности.
Но как Приблудному Псу служить принцу, если он на цепи? Цепь есть цепь, она железная, ее не расколдуешь. И не надо ее расколдовывать. Не надо! Проще ее порвать. Это с мастерской виртуозностью и сотворил Мудрец. Взял гирлянду звенящую в руки, напрягся и - хрясть! - лопнула цепь, освободила Приблудного Пса для новой жизни, в которой и лаять ему по-новому, и “балаболить”, и умильно лизать хозяина в нос...
- А теперь в карету! - приказал принц Тоби. - И во всю прыть - в стан царя Мармелада. Пора прекращать войну!
Командир пограничного поста вновь сел на облучок, стегнул коней кнутом. И помчались наши герои на поле битвы.



22. Благополучный конец сказки


Царь Мармелад нетерпеливо грыз свои царские ногти, не слушая речистых былинников, придворных подхалимов. Только твердил:
- Подать сюда недотеп-министров Сахарного королевства! Я их быстро научу, как вести войну!
И подали министров царю Мармеладу. Их тайно от Сахарной армии привез в штаб царя Мармелада дворник, который вовсе не дворник, а Начальник личной контрразведочки Конфетного царства.
Бросили министров к ногам царя Мармелада. Он стукнул их по темечку жезлом главнокомандующего. У министров мозги - опять набекрень. Но теперь у Первого министра мозги съехали набекрень-направо, а у Второго набекрень-налево. Подмел за ними сахарный песочек дворник, который на самом деле не дворник, а Начальник личной контрразведочки, дал им по бокам, сказал с суровостью в голосе: “Слушайте конфетного царя и повинуйтесь!”
Слушать сахарные министры готовы. И повиноваться готовы.
- Приказывайте, ваше непревзойденно-всемирно-вселенское величество! Мы все исполним!
- Прежде всего, замухрышки-министры, - начал царь Мармелад, положив ноги на ушибленные министерские головы, - война, это вам не соревнование по бегу!
- Да, да! Война, это не соревнование по бегу, ваше непревзойденно-всемирно-вселенское величество!
- Сейчас мы перестроим воинские части и повторим атаку.
- Повторите! Повторите! Мы завсегда рады каждой вашей атаке, ваше непревзойденно-всемирно-вселенское величество!
- Мы повторим атаку. Но смотрите мне, министры, отступайте медленнее. За излишнюю резвость ваших солдат при отступлении - смертная казнь! Самых быстроногих самолично разрублю на куски, ибо они портят мне праздник.
- Жизни солдат не пожалеем! Будут отступать насмерть, ваше непревзойденно-всемирно-вселенское величество!
Но не пришлось солдатам Сахарного королевства отступать насмерть, как того хотел конфетный царь Мармелад, как того хотели их собственные министры. У входа в царский шатер остановилась карета. А из нее - о, страх земной и небесный! - выпрыгнул Живой Ужас Конфетного царства - Приблудный Пес Балабол.
Как увидели Главного палача, так и замерли все от страха. И царь Мармелад, и Начальник личной контрразведочки, и министры, и речистые былинники, и все-все-все солдаты обеих взаимоубойных армий. Все боялись Главного палача пуще смерти, потому что он в пять минут мог сожрать и царя Мармелада, и Начальника его личной контрразведочки, и министров, и речистых былинников, и обе армии. Никто ведь не знал, что отныне Главный палач уже не Главный палач, а просто добрый пес Балабол.
Принц Тоби и принцесса Белла вошли в шатер царя Конфетного царства-государства и твердо сказали ему:
- Хватит! Навоевался! Война окончена!
- Как же окончена? - с дрожью пробормотал царь Мармелад. - А кто же тогда, без меня, любимого, завоюет весь мир?
- Мир завоевывать не надо! - улыбнулась принцесса Белла своей, такой простой и доступной мысли.
- Пусть себе мир остается незавоеванным. Так спокойнее, - пояснил принц Тоби.
Царь Мармелад послушал их, послушал - не поверил. И покосился на Приблудного Пса. А тот ласково, позевывая, тянется к нему языком, тянется, чуть ли не мурлыкает, хотя и не котик... Не догадался царь Мармелад, что Главный палач стал просто доброй собакой. Подумал: по старой памяти Приблудный Пес готов служить ему верой-правдой. Да как крикнет ему:
- Куси, Балабол! Куси! - и пальцем тычет в принцессу Беллу и принца Тоби. - “Побалоболь” с ними о войне и мире. Пофилософствуй. Пасть открой и... Куси, Балабол!
Приблудный Пес послушно распахнул пасть и... “Побалоболил” напоследок, но не по указанному адресу. Ты угадал, читатель, проглотил он царя Мармелада, тоже большого “балабольщика”.
- Не фига себе! - сказала принцесса Белла и игриво погрозила Балаболу пальчиком.
Балабол облизнулся и сконфуженно, ища защиты, потерся носом о сапог принца Тоби, будто оправдывался: мол, в последний раз сладким преступником полакомился.
...Не стало царя Мармелада.
А с ним не стало и непревзойденно-всемирно-вселенского величества, маршала и генералиссимуса. То-то стало всем легко и привольно. Не надо воевать, можно дружить.
- Война отменена за ненадобностью! - объявила принцесса всем-всем-всем. - Начинается праздник! Всех приглашаю в свой королевский дворец! Будет вам молочная река и кисельные берега!
- Ур-р-ра принцессе Белле! - радостно закричали воины обеих армий.
И впрямь, чего им не радоваться? Лучше угощаться молоком и киселем, чем убивать друг друга. Не правда ли?
Полетели вверх шапки! Запрокинулись походные фляжки! Загремели разудалые песни! Всем хорошо, только сахарным министрам плохо. Уличила их принцесса в предательстве. Не простит! Бухнулись они в ноги принцессе Белле, давай каяться в грехах.
- Прости нас, принцесса. Мы тебя замуж выдадим. Станешь королевой, будешь повелевать нами.
- Я и без вас замуж выйду! - ответила им принцесса. - Я и без вас стану королевой! А повелевать вами не буду. Потому что мозги у вас набекрень. С такими мозгами можно лишь витать в облаках, а не прочно стоять на земле.
Услышал тут Мудрец, что министрам можно витать в облаках, да и закинул их в небо - пусть повитают! Это же какое высокое удовольствие, витать в облаках, когда все прочие вынуждены ходить по земле и смотреть под ноги, чтобы не споткнуться...
Неизвестно теперь, когда эти министры спустятся с небес на землю. Вот когда они спустятся на землю, тогда и напишем новую сказку о Сахарном королевстве. Согласен, дорогой читатель? А раз согласен, можешь спокойно закрывать книжку - сказка пришла к благополучному концу.







2007 © Yefim Gammer
Created by Елена Шмыгина
Использование материалов сайта,контакты,деловые предложения