1 У каждого трагедия своя… Твоя трагедия с моей не схожа. Из быта ты свою сваял. А я свою – с полопавшейся кожей – сваял из боли, смеха и страстей, перелицованных фантазий, мечтаний, помыслов, затей, тщеты, гармонии и грязи. Раздрай души! Полопалась короста. Шагреневая кожа вновь в крови. Казалось бы, как жить на свете просто. А вот попробуй – просто поживи.
2 Я не умею жить. Я в жизнь играю слепо, не отличая скакуна от медленной улитки. Партнеров нет. Сама игра нелепа. Знать, предстоит мне новая попытка.
3 Я зачеркнул последний день творенья. Нет человека. Глина и песок. Пустыня мертвая… Но в ней души томленье, и кто-то там гудит в бараний рог.
4 И снова Каин Авеля убьет, чтобы – потомки – Каиновы внуки, точили кровь, когда не точим пот, и были для себя страшней библейской буки. И взбадривали жизнь водой живою, водою мертвой и водой вражды, и шли бы, шли дорогой вечной боя. – Куда? – Туды! Туды! Туды!
5 И вот идем гурьбою за судьбою. Дорогой Змия ли, а, может быть, и Бога. Идем-идем, смеясь, когда не воем, считая жизнь – единственной дорогой к разумной смерти, что нас разделит на рай и ад – блаженство и страданье. Но как нам быть сейчас, когда весь мир смердит венозной кровью умиранья?
6 Мы умираем каждый день. И каждый день родимся. Мы? Люди! Много нас, людей. Над истиной, как пчелы, мы роимся. Нас гонит к истине инстинкт. Но мы не знаем божий код инстинкта. И нас терзает нервный тик от свежести цветка, прижатого ботинком.
7 На сотни лет, на сотни перепутий насыщен я кликушеством планеты. Что надо мне? Чуть-чуть побольше света. Чуть-чуть поменьше каждодневной жути.
ПУНКТИРНОЕ СТЕЧЕНИЕ МИНУТ
1 Познакомились Случай с Удачей. Породнились Огонь и Вода. Слепота с Глухотою судачат, подпевает им Немота. В силе Следствие и Причина, и логичен затем приговор. Безысходна людская личина, и стремится упрятаться в хор.
2 Россия зачата с тоски по дням, что не было в помине. История не знает линий, но знает петли и витки. Петля к петле, виток к витку. И вот уже готовы вожжи. На облучок влезает возчик, и тройка в звончатом скаку. Все жарче ветер конских тел. И кнут все жарче, жарче – жалом. И тройка прибавляет жару, чтоб возчик кости обогрел. Петля к петле, виток к витку. Но солнцу в сердце не вместиться. И тройка, высветясь Жар-птицей, сжигает вожжи на скаку. И возчик кувырком в сугроб. А тройка дальше, выше – в небыль. И северным сияньем небо озарено до звездных троп. Россия зачата с тоски. Зачать иначе не сумели. И ни к чему здесь параллели, когда история – витки.
3 Пунктирное стечение минут. Свет из-под свай – в тоску и стужу. А жизнь идет. И западает в душу, что при подсчете каждый третий – Брут. Календари все врут. Перенесли мы прошлое на завтра. Еще нам ждать прихода динозавров, и вызова на первобытный суд.
4 Пришла пора заблудшими устами благое слово отыскать в душе. Но то ли мы от несвобод устали, но то ли мы, напитанные гарью, парим еще каком-то мираже. И мир закрыт, как деревенский ставень. За ним – мы знаем – истинность пути, но нам никак заблудшими устами благое слово – ЭТО – не найти.
5 Растаскали на гвозди Россию. Молотки закупили в Сельпо. И пошли – горевые, босые – боль души заколачивать в гроб. – Кто вы братцы? Откуда вы, люди? Отвечает заемный мужик: – Дайте срок, и мы волю добудем. в нужный день, в нужный час, в нужный миг.
6 Винтовка, винтовка, подружка, золовка, винтовка, винтовка, куда ни шагать, приспело таскать тебя кверху головкой, и если прикажут, вновь воевать. И мы навоюем, в зной, дождь и под снегом, как надобно людям, винтовка, заметь. Не выгодно быть на земле человеком, не ласково ползать на брюхе сквозь смерть. Винтовка, винтовка, подружка, золовка, винтовка, винтовка, пришло: погибать. Не вспомним с тобой никакую Каховку, а вспомним: железно: «Родина – мать!» И кинемся яро, влекомые жаром. За честь и за волю душой пробурев. И выльется ало вино из бокала. И кто-то из сердца подхватит припев: «Мы – поле, мы – воздух, отвага и радость. И нас по сей день не постигнуть умом Винтовка, винтовка, услада, награда. Мы люди, как люди, нам в смерть без возврата – на братских могилах нет наших имен».
7 Ловкий Выгрей-Разночей куролесил средь речей, резал правду, ложь кроил, а слова веревкой вил. Ловкий Выгрей-Разночей промышлял багром сычей, на сыча ловил калач, на калач – икру удач, на заветную икру гонорарную муру. На муру ловил людей – от студентов до судей, судьями поэтов греб то ль под лавку, то ли в гроб. Ловкий Выгрей-Разночей ухайдокал сарычей, разменял копейку в грош, расколол на щепки вошь, вышел в поле – засвистал. перепрягся и пропал, растворился в небесах, раздубравился в лесах – и, невидимый, поет – заливает в уши мед. Глянь, рождается опять куролесить, развлекать – ловкий Выгрей-Разночей, сын утех и хохмачей, дабы вновь ходить по кругу, изгонять тоску и скуку, дабы смехом портить гладь, журавля синицей гнать, дабы сдобную луну прикрепить в избе к окну. Ловкий Выгрей-Разночей правит праздник из речей, по пластинке прет иглой, гулевой и боевой, куролесит и поет, в океане ищет брод. Ловкий Выгрей-Разночей кормит кашей из свечей, из гвоздей сварганит щи. Но, поди, его сыщи. Адрес? Выгрей-Разночей! – Я в любом. Но я ничей.
8 – Эх-ах! – Та-ра-рах! – Мы покажем скок и мах! – Все сегодня для души. – Спляшем, братцы? – Да! – Пляши! – Эх-ах! – Та-ра-рах! – Ходит солнце в облаках. – Дуриком таращит око. – Эй! пройдись, браток, с прискоком, чтобы стекла вон из окон! – Крепче, крепче топочи, чтоб тряслось все до ночи! – Эх-ах! – Та-ра-рах! – Шире круг, даешь размах! – Не жалей, братишка, ног! С каблучка да на мысок, а затем-ка перемену, с каблучка да на колено, а с колена на каблук – у-у-х-х!
Ирина Жураковская О стихах Ефима Гаммера ПУНКТИРНОЕ СТЕЧЕНИЕ МИНУТ и КАТОРГА БЫТИЯ опубликоованных в журнале "Зарубежные задворки", февраль 2015
Ефим Гаммер и стихи, сплетённые из смерти, винтовки и песенного, разгуляйского, таким видится его «Пунктирное стечение минут». В этой подборке много размышлений, ассоциаций, Автора захлёстывает реальность, и он практически тонет в водовороте взорвавшейся жизни. В «Каторге бытия», для Ефима Гаммера исчезает человек – «Нет человека. Глина и песок». Стихи, по-разному скроенные, где-то со сбитыми углами, рифмами, кричащие и красной нитью боль. Не попытка разобраться с человеком, который песок, а итоговое – потому и песок с глиной, что всю жизнь почему-то – война.