АВТОРСКИЙ АЛЬМАНАХ "МагРем" И ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ ЕФИМА ГАММЕРА


Ефим Гаммер: об авторе
Произведения в прозе
Поэтические произведения
Графика
Юмористические произведения

Ефим Аронович Гаммер

Член Союзов писателей, журналистов, художников Израиля и международных союзов журналистов и художников ЮНЕСКО.

 

Автор "Сетевой Словесности"

 

награды, дипломы

 галерея наград

 

новости, анонсы

 презентации, мероприятия

проза, новое

 проза, новые поступления  проза

журналистика, эссе

 очерки, статьи, репортажи

драматургия

 пьесы

exebook

 электронные книги

пресса

 пресса о Ефиме Гаммере

видео, аудио

 аудио, видео

фотогалерея

 фотографии

 

публикации в сети

 международное изд-во Э.РА

 "Журнальный зал." Россия.

 литературный интернет-журнал
      "Сетевая словесность"
      Россия.

 литературно-философский
       журнал "Топос". Россия.

 независимый проект эмиграции
      "Другие берега". Италия.

 общественно-просветительский
      и литературный журнал "День"
      Бельгия.

 "Мы здесь."   США.

 "Еврейский обозреватель." Украина.

 изд-во "Военная литература"
      Россия.

 журнал "Литературный европеец"
      и альманах "Мосты". Германия.

 Горожане на хуторе, Россия.

 альманах "Литературные кубики".
      Россия.

 "Мишпоха". Белоруссия.

 

 

Юмор

ВСЕ ТЕМЫ

 26.01.2015
 Ефим Гаммер

Иронические рассказы

в закладки: moemesto.ru memori.ru rucity.com rumarkz.ru google.com mister-wong.ru



Ефим ГАММЕР
© Yefim Gammer

ИРОНИЧЕСКИЕ РАССКАЗЫ
опубликованы в журнале "Новая Немига литературная" №6 - 2014 Минск

Страшно, аж жуть

Труп был обнаружен во дворе: лежал на спине, широко разбросав ноги.
Бледное лицо трупа ничего не выражало, даже желания жить.
Следователь Ветров внимательно осматривал место происшествия. Рядом
с этим местом, в двух метрах от покойника, валялись недокуренная сигарета с об-
грызенным фильтром и недочитанная газета.
Каким образом Ветров уяснил, что газета недочитана, оставляем на его сове-
сти. На ней, кстати, можно еще много чего оставить…
Солнце, побледневшее от увиденного, тускло роняло свет на землю. Не до-
веряя малодушному светилу, сыскарь подозвал милицейского специалиста-фото-
графа. Яркая вспышка блица осветила совершенно неяркого человека скромной
наружности: усы, очки, калоши на разношенных ботинках.
– Печально, докладую вам! – молвил дворник Бугор. – Такого на своем веку не
припомню. Знамо, раньше бухались тутошки люди. Но по пьяному делу. И подай
им рассольчик – оживали в одночасье. А этот... Как упал, так вовсе с тех пор не
живехонек. Ни на какой рассол не реагирует. Обоняние, чай, потерял. Совместно
с жизнью.
Иронические рассказы 197
– А что? – поинтересовался следователь Ветров в силу специфической любоз-
нательности. – И часто это у вас случалось, чтобы напившись?
– Бухались?
– Вроде того.
– Часто! Почитай, что ни день, так кто-то сляжет за упокой, но отнюдь не на-
смерть. И все – не подозрительно, а? – из двадцатой, мать ее, квартиры. Только
этот упокойник – береги господь его нервную душу! – двужильным оказался.
Первый раз за историю моей жизни тут... того-этого...
– Бухнулся?
– Бери выше, начальник, вплоть до самого седьмого неба. Окочурился!
– А отчего твои подопечные бухались?
– Спрашиваете будто чужой. От житейского неблагополучия! Сосед соседа по-
едом амкал и получал желудочное отравление. Тутошки, во дворе, их припадком
и донимало. Язва желудка, язви ее в печень!
– И у мертвяка нашего была язва?
– Он не сознается, а вот я вам как на духу скажу. Не было у него язвы. У него –
сердце! Точно говорю: сердце, притом неуживчивое. Как что, сразу хватается
за сердце. «Выскочит, – говорит, – из грудной клетки, выскочит!» Обратите вни-
мание: «клетки». Намек понятен?
– Догадываюсь.
– А тут и без догадок ясно: намек на нашу действительность. Мы в домоуправ-
лении ее воспеваем. Лозунги пишем, плакаты рисуем. А он?
– Отлынивает?
– Сейчас – да, лежит не колышется. А тогда посмотрит на нашу работу, про-
читает: «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме» –
и хватается за сердце. Хватается и говорит: «Выскочит из клетки!»
– Так вы, значит, считаете, что это у него от расстройства нервной системы
апоплексический удар случился?
– Почем знать? Апоплексит, мабуть, и не приложился. Во всяком разе таковой
гражданин в нашем доме не прописан. А вот Варькин муж Сенька-хромой, тот
да! – вполне справедливо мог приложиться. У него причина копилась много лет.
Наш упокойник к его жинке захаживал, и не за ради вызова на социалистическое
соревнование по благоустройству домашнего общежития.
Следователь Ветров еще раз окинул место происшествия. Мертвец по-
прежнему не подавал признаков жизни и, судя по всему, ничем не собирался по-
содействовать в расследовании причин своей несвоевременной смерти.
«Черт его знает, может, грабеж? – подумалось детективу. – Но не очень по-
хоже. Кошелек в порядке. В кошельке четыре рубля двадцать копеек, ровно на
бутылку водки и кислый огурец. Перчатки тоже в кармане. Калоши на ботинках.
Даже обручальное кольцо, и то не снято. Хотя... хотя... Что это такое?»
Бывалого криминалиста затрясло от возбуждения. «Палец! Конечно, палец!
Куда только я раньше смотрел? Вот это да – палец до крови укушен! По форме
зубов... Мда, неужто змеей?»
Сыскарь потер руки, вспомнив из Феликса Дзержинского, что они должны
быть чистыми при исполнении служебного долга, чтобы к ним не прикипела чу-
жая копейка, и наступательно надвинулся на дворника.
– Ну, Бугор Иванович! Будем говорить или станем отпираться?
198 Ефим Гаммер
– Я как на духу.
– Выкладывай на духу, но не дыши мне в лицо, кто тут у вас пресмыкающихся
любит пасти?
– Ясно кто – Николай Емельянович, – без промедления отозвался старик.
– Докладывай по существу!
– Честь имею, в отличие от его жены!
– По порядку!
– Порядка там никакого. Николай Емельянович страсть как любит этих пре-
смыкающих. А кто перед ним не пресмыкается, того вмиг гонит с ихнего предпри-
ятия. Он ведь не просто Николай Емельянович, а Николай Емельянович Бойкин.
Наслышаны?
– Еще услышим, когда дела дойдет до суда.
– Тогда докладую. Директор завода по изготовлению детских игрушек. Боль-
шой человек. Каждого кто не по нему увольняет без выходного пособия. Так вот,
как на духу. Он и нашего упокойника хотел уволить по собственному его – зна-
чится, мертвяка этого – желанию. Но промахнулся. Кто теперь за него заявление
напишет? Архангел Гавриил?
– За что же такая немилость была по отношению к подследственному трупу?
– Докладую! Причина проста, как два пальца обос… как дважды два, когда
в уме – четыре. Кстати, а как по-вашему, милицейскому, сколько в итоге полу-
чится? – сощурился Бугор Иванович, тая, видать по всему, хитрую думку.
– Великая математика!
– А вот и неправда, начальник! Ваши насмешки – вкривь и вкось от цели. Ни-
колаю Емельяновичу требовалось, чтобы выходило больше, чем у вас в уме. Пять,
шесть, и оставалось еще на посошок, а то и на дачу.
– А, – понял следователь Ветров. – Приписки по бухгалтерской части. Фирме
требовалась завышенная цифирь. Так, что ли?
– Браво, товарищ. Вам в Шерлоки Холмсы прямая дорога.
– Пока я на службе. Докладывай дальше.
– А дальше – проще. Но, должен заметить, ругались они неимоверно с упо-
койником нашим. И все потому, что при жизни состоял он редактором заводской
газеты и ни в какую не желал подтирки бухгалтерские печатать с завышенными
цифрами. Вы правы по догадкам, честь и хвала, начальник!
– Постой-постой, не отклоняйся, Бугор Иванович, – перебил дворника следо-
ватель Ветров. – В данный момент направления мысли меня не интересуют их
личные взаимоотношения. Меня интересует: кто в вашем дворе змей любит?
– Змей? Так я же вам докладую на чистом духу, тот самый Николай Емелья-
нович и любит. Жена у него – подколодная гадюка. А женился на ней, сказывал,
по любви.
– Мне настоящая змея нужна.
– Бог с вами! Зачем вам такое форменное безобразие, начальник?
– Вот что, Бугор Иванович, не мешай дознанию! Отвечай на вопросы и не при-
плюсовывай к следствию ненужные личности.
Дворник вяло почесал затылок.
– Это верно подмечено насчет ящика. Все его не могли поделить с Николай
Емельяновичем. Тому корреспонденцию со всего мира шлют. А этому, упокойни-
ку, – тыкнул мыском сапога бесчувственный труп, – только заводскую газетенку
Иронические рассказы 199
собственного его изготовления. Вот и хотел Николай Емельянович выжить его из
почтового ящика. Да не вышло. Наш-то мертвячок двужильным оказался. Настоял
на своем и остался в ящике. Я вам докладую, такой любитель собственной газеты
был – на удивление всей общественности! Кроме нее, родной и милой, никакой
другой прессы из почты не признавал. В результате – что имеем, то имеем. Ни-
колай Емельянович последовал благородному примеру других жильцов и купил
себе личный почтовый ящик. Взгляните – не поленитесь: на двери теперь этих
зеленых скворечников уйма!
Действительно, дверь украшало с десяток почтовых ящиков. В одном из них,
вполне вероятно, и могла затаиться змея, укусившая за палец несчастного люби-
теля своего собственного печатного слова.
Ветров осмотрел эти ящики с присущей ему осторожностью. Но никаких змей
не обнаружил. Вернулся к трупу и, призвав к совместным усилиям подчиненных,
перенес бездыханное тело в машину первой милицейской помощи – «воронок»,
для большей понятливости. Затем, окончив по сути дела следствие, оглянулись: не
затерялись ли где-то дополнительные улики? Глядь, газета-сиротинушка – одна-
одинешенька лежит и только что не кричит благим матом: заберите меня поближе
к хозяину, дабы не лишать его любимого чтения на том свете!
«Как собака неприкаянная!» – тоскливо подумал о горькой ее доле следова-
тель Ветров и наклонился. Наклонился да как взвоет от боли и давай трясти ру-
кой. «Кто это меня? Кто?» И догадался, стервец: «Газетная утка!» А затем дошёл
и до всего остального. «Недаром наш подследственный труп не хотел завышать
цифирь, понимал: это смертельно опасно».
«Понимал, понимал...» – крутилось в его помутневшем мозгу.
Надо отдать должное следователю Ветрову: это было последнее, до чего он
догадался на работе.
Дальше надо было догадываться уже врачам в реанимационном отделении
больницы…


Эстрада пришла в деревню

Наконец и в нашей Богом забытой деревне устроили столь модный ныне фе-
стиваль эстрадной музыки.
Меня, бывалого морского волка, побывавшего в столицах джаза Одессе и Риге,
Нью-Орлеане и Бруклине, конечно, пригласили в судейскую коллегию. Среди
других членов жюри припоминаю матерого ударника Кузницина, пробарабанив-
шего всю жизнь в военном оркестре, а также пусть и староватого, но все еще
подающего надежды местного композитора Молния Громова, гениальное произ-
ведение которого «По утренней деревне» исполняли многие подотчетные нашему
судейскому решению ансамбли. Эта солидарность в выборе произведения для
выхода в большой свет в виде взыскательной деревенской публики заставила про-
слезиться нашего композитора. К слову сказать, и слушателей. Вот какова сила
искусства! Чисто ядерный потенциал наших защитных боеголовок! Мозги ведь
у наших слушателей – где? Там! В них входит – что? То! Пусть слушают. Голова
не отвалится. Оценивать-то Молнию Громову.
Он и оценил! А оценив, выступил с речью.
Воспроизведем ее по памяти.
200 Ефим Гаммер
– Первое место на фестивале заняли члены клубного оркестра, руководимые
нашим дорогим товарищем Кузнициным, – торжественно начал председатель
жюри. – Его оркестранты люди воспитанные. На сцене сидели правильно, в гал-
стуках – узелочек на кадычке, чтобы не выступал, не высовывался. А исполняли-
то как? На загляденье! Не шелохнутся, не вздрогнут подобно некоторым. При
исполнении все же! Не при хухры-мухры каком! Оно и понятно: если играть, то
играть! Без никаких выкрутасов! Не то что эти самые – те еще! – сельские интел-
лигенты, мордой на запад повернутые. Обучали их на наши харчи! А они? Изви-
ните за выражение, всячески импровизируют, лабают – говоря на козлоногом их
языке – джаз. И что? А то, что пренебрегают нотами. К слову, не нами написанны-
ми. А кем? Теми, с позволения сказать, гигантами, которые знали толк в музыке.
Моцартами, Покрассами, Соловьевыми и Седыми, в одном, кстати, лице, когда
смотрятся в зеркало.
Разве так можно? Наимпровизируются – и что? Что-о-о? Представьте себе,
что получится, если по заразительности своего примера выйдут они на первое
место. И вот перед вами предстает такая, допустим, картина, где, допустим, каж-
дый рабочий начнет импровизировать при сборке космического корабля. И что?
А то, беру грех на душу, получится, что ничего не получится! На таком корабле
в тартарары угодишь, но не в космос. И вот в умопомрачительное время шести-
десятых, когда мы уже завоевываем околоземное пространство – не печки-лавоч-
ки! – интеллигенты импровизируют джаз. Джаз, загнивающий на корню в своем
мертворожденном Нью-Орлеане. Спрашивается, имеют ли они моральное право
так поступать с музыкой, написанной, кстати, не ими? Попутно с вопросом за-
кавычим цитату с верхов: «Сегодня он играет джаз, а завтра родину продаст!».
Ко всему вышесказанному должен еще добавить о солистах. У нас солисты
еще те! Первое место, как и предполагал наш почтенный барабанщик Кузницин,
завоевал в бою за лавры его воспитанник – клубный сторож Некрутиморда. Даже
ночью, охраняя штаб музыкальной культуры – прекрасное строительное сооруже-
ние без архитектурных излишеств, – он, Некрутиморда, ре-пе-ти-ро-вал! Репети-
ровал, а не глушил голосом рыбу, как делают это некоторые мало сознательные
в ихтиологии люди.
Последнее место на нашем конкурсе занял никому из жюри неизвестный –
а это, простите, не подозрительно? – бухгалтер Кредитный, который, доложу, при-
был к нам по распределению без году неделя. И уже – что? – петь! Пой, пташка,
пой, но знай свою жердочку! Знай и помни со всей любовью и уважением к стар-
шим товарищам, что мы, не щадя живота, всю свою сознательную и остальную
часть жизни положили на музыку.
Музыку в массы, товарищи! А массы – носом в культуру! И – чтобы по нотам,
по нотам. Ныне здесь, завтра там. И никакой отсебятины.
Согласны? Нет? Ногами затопали? Свистеть принялись?
Ну, свистите,свистите...
Все равно среди вас не отыщется ни один Соловьев, пока Седым не станете.

http://www.bolee-drugoe.ru/sites/bolee-drugoe.ru/files/novaya-nemiga/nemiga_6-2014.pdf

2007 © Yefim Gammer
Created by Елена Шмыгина
Использование материалов сайта,контакты,деловые предложения