АВТОРСКИЙ АЛЬМАНАХ "МагРем" И ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ ЕФИМА ГАММЕРА


Ефим Гаммер: об авторе
Произведения в прозе
Поэтические произведения
Графика
Юмористические произведения

Ефим Аронович Гаммер

Член Союзов писателей, журналистов, художников Израиля и международных союзов журналистов и художников ЮНЕСКО.

 

Автор "Сетевой Словесности"

 

награды, дипломы

 галерея наград

 

новости, анонсы

 презентации, мероприятия

проза, новое

 проза, новые поступления  проза

журналистика, эссе

 очерки, статьи, репортажи

драматургия

 пьесы

exebook

 электронные книги

пресса

 пресса о Ефиме Гаммере

видео, аудио

 аудио, видео

фотогалерея

 фотографии

 

публикации в сети

 международное изд-во Э.РА

 "Журнальный зал." Россия.

 литературный интернет-журнал
      "Сетевая словесность"
      Россия.

 литературно-философский
       журнал "Топос". Россия.

 независимый проект эмиграции
      "Другие берега". Италия.

 общественно-просветительский
      и литературный журнал "День"
      Бельгия.

 "Мы здесь."   США.

 "Еврейский обозреватель." Украина.

 изд-во "Военная литература"
      Россия.

 журнал "Литературный европеец"
      и альманах "Мосты". Германия.

 Горожане на хуторе, Россия.

 альманах "Литературные кубики".
      Россия.

 "Мишпоха". Белоруссия.

 

 

Юмор

ВСЕ ТЕМЫ

 19.11.2011
 Ефим Гаммер

Улыбка Иерусалима

в закладки: moemesto.ru memori.ru rucity.com rumarkz.ru google.com mister-wong.ru



Опубликовано в еженедельнике "Секрет", Израиль,
6.11.11
© Ефим Гаммер, 2011

УЛЫБКА ИЕРУСАЛИМА
юмористическое эссе

На снимках: карикатуры Ефима Гаммера «Улыбка Иерусалима» и «Террористка». Они выставлялись в 2005 году на 17 Биенналле юмора и сатиры в Габрово - Болгария. Обложка альманаха «Литературный Иерусалим улыбается».



«Глас вопиющего в пустыне фонограммой не озвучить», - так написал Илья Герчиков, наверное, предполагая, что сроки издания альманаха «Литературный Иерусалим улыбается» рассчитаны на бессмертие его авторов. Что ж, бессмертие гарантирую – встретимся в 22 веке, поговорим более подробно на эту тему. А сейчас вспомним о недавнем, якобы минувшем, но по-прежнему живом и столь же вечном, как наш еврейский юмор. О чем? Разумеется, о самом насущем.
Чем живет писатель? Понятно, что творчеством. А творчество может считаться полноценным, когда литератор видит свои произведения напечатанными.
Были – жили. А журнала своего не нажили. Вот в Иерусалиме и задумались: а что дальше? Словом, быть или не быть – вот в чем вопрос, и поставлен он был ребром. Таким ребром, из которого впору создать Еву. Но так как в Иерусалиме все башковитые, то, чтобы Еве было нескучно, заодно – из того же ребра – соорудили и ее сыночка. В результате столь модерной для гинекологии операции родились журнал «Литературный Иерусалим» и законнорожденный его сын – альманах «Литературный Иерусалим улыбается». Может быть, в переводе на поэтический язык Беллы Верниковой, это:
«друг герменевтики, интерпретатор
смыслов и бессмыслицы жизни
появляется в нужное время
в нужном месте
в быстром темпе в потоке аллюзий

Бизе, Мериме, коктейль из текилы
карменсита-маргарита»

А, может быть, если следовать за Борисом Гринбергом, это: «Я – памятник себе… Во, сдвиг!»
Нет, последуем за Геннадием Малкиным: «Хотелось бы вечно пожить хоть немножко…»
А, может быть, а, может быть… Нет, такого просто быть не может! И все-таки:
«Что за дрянь
Ты тащишь в ротик,
Как какой-нибудь
Невротик!»
Это Лорина Дымова. Но отнюдь не о нашем альманахе, как показал следственный эксперимент.
Впрочем, какое следствие, какие эксперименты, когда рот до ушей, и улыбка рвется на простор.
Помните? - редкая птица долетит до середины Днепра.
Запомните: улыбка Иерусалима уже три раза обогнула весь земной шар, и сейчас уверенно вышла по проторенному маршруту на четвертый виток. Подобное и Гагарину не снилось.
А казалось бы, совсем недавно Евгений Минин предложил издавать в виде приложения к «Литературному Иерусалиму» этот юмористический сборник. Предложил, возглавил редколлегию, в которую вошли еще Хаим Венгер, я и Владмир Френкель, и включился в работу по привлечению авторов, ориентированных на юмор, как моряк на популярную, извиняюсь, полярную звезду.
«Ах, с дамами нынче одна канитель.
Могу рассказать о многом.
А вот как представлю на ложе Рахель,
С ней рядом чувствую Богом», - пишет он в пародии на Всеволода Емелина, положившего на стихи такие две строчки: «А вот как представлю на ложе Эсфирь, Завидую Артаксерксу!»
Впрочем, «должна ли мучиться гусеница, что она еще не бабочка? – как афористически вопрошает Марина Меламед. Полагаем, не должна. И если уж упомянуто «о наболевшем», то необходимо на полном серьезе заявить: иерусалимские писатели, памятуя о том, что литератор нуждается в публикации, как в глотке свежего воздуха, решили обратить свои членские взносы не в какие-то «галочки» в гроссбухе СП с канцелярским штампом «оплачено», а в реальные журналы и альманахи. Решили и сделали, чтобы не ждать по совету Мичурина милостей от природы. А то ведь эти «милости» перепадали не часто или же обходили их стороной. Да и вообще: зачем полагаться на какого-то дядю, когда можно справиться и без него? Недаром же Ася Векслер написала:
«Будем жить, ценя константу:
не меняется цена
доброте, уму, таланту,
несмотря на времена».
Ситуация, когда членские взносы оборачивается печатным изданием - самая что ни на есть жизнедеятельная для писательской организации, но - не скрою! - раздражительная для тех, кто желает управлять «процессом», ибо в этом случае «пущать» или «не пущать» не в их воле. Представим себе диалог между ними. Для этого не надо даже напрягать мозги, просто обратимся к коротенькой басне Марка Азова, известного сатирика, ныне уже покинувшего нас ради лучшего из миров.
«Муха: Сейчас я исполню смертельный номер: «Воздушный полет»!
Паук: Побереги себя – дай мне натянуть сетку».
Не надо забывать, что все мы выходцы из той страны, какой ныне и на карте нет. Однако… застрявшей при этом в нас – в мыслях, в душе, в поступках.
Короче?
Короче будет по Георгию Фрумкеру:
«Кто с Волги, кто – с Днепра, а кто – с Оки.
Все нации в Израиль вдруг подались.
Привозят украинцы рушники,
И уверяют всех, что это – талес».
А если чуть-чуть пошире о стране, где «никто на свете не умеет лучше нас смеяться и любить», да к тому же на тему о том, по какому образцу строить работу нашего союза писателей, то почитаем заметку москвича Евгения Степанова, редактора журнала «Дети Ра». Даю в сокращении.
«Тот же Сергей Абрамов: Писатель Вадим Михайлович Кожевников нередко дарил меня своими беседами.
- Ты видел когда-нибудь, как поросята едят из кормушки?
- Видел, - ответил я.
- Прекрасно, - заключил Вадим Михайлович, - тогда ты представляешь, что такое советская литература… Увы, это – кормушка. И мест возле этого корыта вроде бы уже нет. Поросята стоят очень плотно – жопа к жопе. Никого близко не подпускают. Но вдруг находится какой-нибудь маленький, наглый, пробивной поросенок, подбегает к корыту, расталкивает всех и тоже утыкается рылом в корыто. И – жрет, как все. И – опять свободных мест нет, опять поросята никого к корыту не подпускают…»
Само собой, «нам такой хоккей не нужен», как сказал 28 сентября 1972 года в телерепортаже знаменитый Николай Озеров, комментируя грубую игру соперника советских спортсменов – сборной Канады. И поэтому мы в Иерусалиме даем возможность всем, кто входит в наше отделение Союза русскоязычных писателей Израиля, публиковаться. Нет никакой градации на писателей «первого ряда», «второго», либо задвинутых на «галерку». Как известно, в разрекламированные «передовые ряды» подчас попадают по коммерческому распределению издательств те, кто измеряется всего лишь в тиражах, а не в качестве Слова. Они выходит в свет под твердыми обложками, как бы намекая на значимость произведения, но на плохой газетной бумаге, что невольно вызывает в памяти расхожую журналистскую шутку времен Брежневского застоя: «утром в газете, вечером в туалете». Раскройте книжки из разряда «чтиво первого ряда» и убедитесь.
Все это не для тех, кто живет по Гамбургскому счету.
Всего в четвертом выпуске альманаха «Литературный Иерусалим улыбается» принимают участие 28 авторов. Это, помимо процитированных, Алла Айзикович, Ирина Акс, Хаим Венгер, Виктор Гин, Игаль Городецкий, Фредди Зорин, Сергей Каратов, Геннадий Костовецкий, Рина Левинзон, Дмитрий Мурзин, Галина Подольская, Татьяна Разумовская, Наум Сагаловский, Михаил Сипер, Павел Хмара, Анатолий Яни. Большинство из них иерусалимцы, но есть и гости из Тель-Авива, Рамат-Гана, Хайфы, а кроме – и варяги из Москвы, Одессы, Кемерово, Кливленда. На первый взгляд, команда разношерстая, но всех их объединяет одно. Что? Угадали, юмор. Тот живой, не нарочитый юмор, без которого жизнь – «жестянка, медный грош, дальше смерти не уйдешь».
В подверстку к этому народному присловью даю свою иронеску из четвертого выпуска нашего юморного сборника, которая к тому же засветилась веселой звездочкой на небосклоне международного конкурса фантастических рассказов в Болгарии «Златен канн - 2011».

Вот письмо из Оргкомитета.

Здравствуйте, уважаемый Ефим ГАММЕР,
Хочеться поздравить Вас с успешным участием на «Златен кан 2011».
Кънчо Кожухаров
ЗЛАТЕН КАН 2011 – ЖЮРИ И КЛАССАЦИЯ

Ефим Гаммер
© Ефим Гаммер, 2011

ПШИК С МАСЛОМ

(иронический рассказ)

В коридоре толпились голые люди. Мужчины и женщины.
Тусклая лампочка высвечивала обморочные лица, скамейку паркового типа у стены, металлический кассовый аппарат на треножнике и высокий стул без спинки подле него.
- Чего они тянут?
- Когда уже начнется?
Из двери с табличкой «Приемный покой» вышла миловидная женщина в белом халате, под которым проглядывали джинсовые брюки.
- Кто на очередь, прошу в очередь.
Повертела круглое сиденье по оси и вскинула себя на стул, чтобы вровень быть с кассовым аппаратом. Кнопочки с цифирками под пальчиками, штырек для наколки входных билетиков сбоку.
Люди в коридоре молча выстраивались в очередь, старались не соприкасаться друг с другом.
- Кто у нас первый будет на прием? - спросила кассирша в образе и подобии врачихи.
- Я… Я… - поспешно отозвался толстячок с лысиной во всю голову, оторвавшись от разговора по мобильнику.
- Ваш билет…
- Простите, - толстячок перекрылся руками. - Сами видите…
Он конфузливо переминающийся у треножника с кассой, мелко подрагивал, как от озноба.
- Сама вижу, - согласилась кассирша, - сама и учту.
Пробежала пальчиками по кнопочкам, крутанула ручку сбоку от кассы, вытащила бумажный прямоугольник, наколола отрывной талон на иглу, а билет в приемный покой протянула толстячку.
- Можно пройти? - просительно посмотрел он на кассиршу.
- Идите, идите, не задерживайте. Кто на очереди?
- Я! Я! - послышалось издали.
Дверь в конце коридора распахнулась, будто по ней саданули с разбегу ногой, и пропустила мощного человека лет сорока.
- Куда вы? Вас тут не было в наличии! - занервничали голые люди.
Но человек не обращал на них внимания.
- Я! Я первый, - говорил он скороговоркой и столь же быстро ставил шаги к кассе.
- Стойте! Стойте! - попытались задержать его голые люди.
Но куда там. Он только отмахивался. И шел себе, шел – напролом. Шел и дошел до кассы, выхватил у кассирши билет в приемный покой и рванул за приоткрытую дверь.
- А я? Я! - волновался толстячок.
- Вы на очереди, - утешила его женщина. - Ждите…
- Что?
- Ждите.
- А мой билет?
- Отпустим первого, примемся за второго. У нас очередь, - пояснила кассирша. И, затянув поясок белого халата, ушла следом за мощным человеком.
- А я? Я! - канючил толстячок.
- Все там будем, - сказала ему дородная тетка с черной родинкой, размером с горошину, на левой груди. - А пока – со свиданьицем: устраивайтесь поудобнее, передохнем.
- Вот всегда так, - грустно заметил толстячок, проходя к парковой скамеечке. - Живешь-живешь, и вечно тебя опережают.
- Даже в смерти, - согласилась дородная тетка, усаживаясь рядом с ним. - Впрочем, на том свете жизнь не в грусть. Там тебе…
- Слышали!
- Это надо увидеть. Там тебе захочется чаю. На, бери без отказа! Чистая роса! Захочется…
- Кайфа… неземного, - мечтательно протянул толстячок, поигрывая мобильником.
- Алкоголя, даже потустороннего, не держим. Но! - игриво приподняла пальчик. - Опять-таки росой угостим, однако не простой, с начинкой из райских цветочков. И кайфуй без вреда для окружающих.
- А девочки?
- Расшалился, дружок! - рассмеялась тетка. - Сначала попробуй меня, я тоже с начинкой – в райский кайф, без вреда для окружающих. А на закусь…
- Девочки? Те, что помоложе?
- Гляди, чего захотел! Девочек! А яйцеклеток от них не хочешь взамен? Только это в наличии и осталось. А девочки… Девочки в расход пущены! Запамятовал, дружок, от тряски мозгов?
- Но на том свете…
- Девственность восстанавливается, да. Но все остальное, что вокруг, голый воздух.
- Как?
- А так! Взгляни…
Он и взглянул. Дюжий санитар тащил на веревке по коридору женскую голову, другой волок связку из рук и ног.
У парковой скамейки голова задергалась, зашаркала носиком, выгадывая знакомый запах, с усилием открыла глаза.
- Милый! Милый!
- Где твои прелести? - вздрогнул, узнавая, толстячок.
- Руки сзади, ноги сзади. Не видишь? Тащат на буксире.
- А тело?
- На теле был пояс смертницы. Сам примерял: здесь не жмет, там не выпячивает…
- Молчи, дура!
Толстячок поспешно набрал номер телефона на мобильнике. Нажал кнопку. Голова и задымила, хотя взрыва не последовало.
Из приемного покоя вышли охранники.
- Жив еще? - спросили у толстячка.
- Еще дышит, пусть и в коме, - ответила за него женщина. - Видите, - указала на мобильник. - К жизни возвращается.
- Мы его к жизни вернем основательно! - сказали охранники. И по бокам, по бокам толстячку, чтобы осознал, на каком свете находится. - На выход!
- С вещами? - испуганно спросил он, смущаясь своего голого вида.
- Мы тебя там приоденем! По последнему крику тюремной моды. Будет теперь из тебя не взрыв, а пшик с маслом.






2007 © Yefim Gammer
Created by Елена Шмыгина
Использование материалов сайта,контакты,деловые предложения