АВТОРСКИЙ АЛЬМАНАХ "МагРем" И ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ ЕФИМА ГАММЕРА


Ефим Гаммер: об авторе
Произведения в прозе
Поэтические произведения
Графика
Юмористические произведения

Ефим Аронович Гаммер

Член Союзов писателей, журналистов, художников Израиля и международных союзов журналистов и художников ЮНЕСКО.

 

Автор "Сетевой Словесности"

 

награды, дипломы

 галерея наград

 

новости, анонсы

 презентации, мероприятия

проза, новое

 проза, новые поступления  проза

журналистика, эссе

 очерки, статьи, репортажи

драматургия

 пьесы

exebook

 электронные книги

пресса

 пресса о Ефиме Гаммере

видео, аудио

 аудио, видео

фотогалерея

 фотографии

 

публикации в сети

 международное изд-во Э.РА

 "Журнальный зал." Россия.

 литературный интернет-журнал
      "Сетевая словесность"
      Россия.

 литературно-философский
       журнал "Топос". Россия.

 независимый проект эмиграции
      "Другие берега". Италия.

 общественно-просветительский
      и литературный журнал "День"
      Бельгия.

 "Мы здесь."   США.

 "Еврейский обозреватель." Украина.

 изд-во "Военная литература"
      Россия.

 журнал "Литературный европеец"
      и альманах "Мосты". Германия.

 Горожане на хуторе, Россия.

 альманах "Литературные кубики".
      Россия.

 "Мишпоха". Белоруссия.

 

 

Драматургия

ВСЕ ТЕМЫ

 15.04.2009
 Ефим Гаамер

В ЧАС МЕССИИ, У КОЛОДЦА С ЖИВОЙ ВОДОЙ

в закладки: moemesto.ru memori.ru rucity.com rumarkz.ru google.com mister-wong.ru



опубликовано на сайте конкурса "Действующие лица",
Москва, 2006год

Ефим Гаммер
© Ефим Гаммер, 2003
В ЧАС МЕССИИ,
У КОЛОДЦА С ЖИВОЙ ВОДОЙ

пьеса для зрелых мастеров сцены (от 50 до 120)
и их одаренных партнерш (от 20 - 30, по женской возрастной мерке).

Действующие лица:

Комсвал - комендант свалки, человек без возраста, высокий, худощавый, в
кителе до колен.
Объеднар - симпатичный малыш в живописных лохмотьях.
Повелитель - жилистый, среднего роста, длинные волосы, ниспадающие на
плечи, усики-бородка, холщовое рубище, сшитое по мерке.
Буджен - артистка Дворцового театра, в платье с набивными цветами.
Гениз - ученый-индивидуалист, аккуратно заправлен в халат лаборанта
научного учреждения, чем-то напоминает средневекового искателя
философского камня.
Осел - Шутник-толстячок, любитель выпить и закусить, в одежде
карнавального покроя.
Бык - Могучего сложения, в поношенном френче, с короткой стрижкой
Змий - Подвижный, высокого роста, в смокинге, с галстуком-птичкой..
Свин - Хамовитого вида и склада, в мятом костюме, широкие брюки, узкий
пиджак.
Голубь - Лысоватый, с птичьим хохолком, в накидке с широкими рукавами.

Представление первое
1
Внутри избы, расположенной в центре свалки, на чурбачке у стола сидит Комсвал, одетый в удлиненный китель. Попивает чай из фарфоровой пиалы. В ногах его, свернувшись клубочком, Объеднар - ребенок маловразумительного возраста. На нем собачий ошейник, с поводком, конец которого в руке хозяина.

Комсвал: Ты знаешь, малыш Объеднар, что...
Малыш, охотно: Что?
Комсвал: В бездонном колодце времени хрипнут события.
Простуженными голосами переговариваются между собой. И
нет им, детям полузабытого прошлого, дела до настоящего.
Они все еще живут своим. Они все еще верят, что ими живет
человечество. Но не высунуть им голову из колодца, не
расслышать голоса новых событий - их потомков. А те...
потомки значит... полные животной силы... громыхают,
громыхают ныне. Громыхают как жесть на ветру. И не
представляют, как та же безмозглая жесть, что ждет их такая
же участь.
Малыш: Да это так, Комсвал. Ты сегодня - оратор.
Комсвал: Сегодня? А вчера? А неделю назад? Мальчик мой, малыш, я
всегда оратор. Коменданту свалки, имеющему дело с
отбросами жизни, нельзя не быть оратором. Где, скажи мне,
как не на свалке, видишь воочию весь круговорот вещей?
Каждая вещь, некогда дорогая чьему-либо сердцу, по
истечению срока превращается в ничто. Уступает свое
место в сердце хозяина другой вещи. Посмотри например на
эту пиалу. Чем не совершенство? Однако кто-то погнался за
модой и нашел ей замену. Он выбросил эту пиалу на свалку.
Я подобрал ее, как подобрал бы человека, и теперь она
служит мне...
Малыш: Как я...
Комсвал: Да, мой мальчик, как ты. До самой смерти.
Малыш, эхом: До самой смерти.
Комсвал: Я знаю тебя, малыш Объеднар, до самых потаенных извилин
твоего мозга.
Малыш: Знаешь...
Комсвал: Я знаю, ты ведь не хочешь в Спецшколу, где непосильной
муштрой выбьют из тебя все человеческое, сделают
Третьим, Вторым, или Первым... так сказать, биороботом.
Малыш: Не хочу.
Комсвал: Знаю. Ты хочешь другого - мыслить.
Малыш: Да-да, мыслить...
Комсвал: Пока ты мыслишь - ты существуешь.
Малыш: Существую...
Комсвал: Пока ты существуешь - ты можешь стоять над схваткой.
Малыш: Над схваткой...
Комсвал: Пока ты стоишь над схваткой - ты волен быть самим собой.
Малыш: Самим собой...
Комсвал: Пока ты можешь быть самим собой - ты свободен.
Малыш: Свободен...
Комсвал: Пойдем, малыш Объеднар, на обход нашей свалки. Будем
свободны. Будем самими собой. Будем мыслить над
схваткой.
Малыш: Пойдем...
2
На краю свалки, у ограды, - могильная плита, над ней памятник, напоминающий женский бюст с узорчатой надписью “РОДЖЕН”. Комсвал взошел на каменное надгробье. Малыш, позвякивая цепью-поводком, пристроился подле него.
Комсвал: Роджен... Родина и жена... Мальчик мой, заметь, разве
человеку по силам такое раздвоение личности?
Малыш: Думаю, нет. Можно быть родиной. Можно быть женой. Но
нельзя быть и тем и другим одновременно.
Комсвал: И Роджен была такого же мнения, пока оставалась моей
малышкой, чистой и целомудренной. Однако я не уберег ее
от пагубного влияния дурных людей.
Малыш: Ты? Комсвал!
Комсвал: Я! Да, я, мой мальчик. Я не уберег ее, ибо я не вправе
вставать против течения жизни. Я отстраненный философ,
наблюдатель. Мне ли насильственно изменять человечью
природу, если я противник любого вида власти?
Малыш: Ты прав, Комсвал. Не тебе...
Комсвал: Не мне... И значит, участь ее была решена. Она умерла у
моих ног...
Малыш: Как умру я...
Комсвал: Каждой клеточкой своего организма она хотела быть
родиной. Но женское начало побеждало в ней родину. И она
становилась женой. Для тех бродяг, которых вместо могилы
прибрала свалка.
Малыш: О, женская неблагодарность!
Комсвал: И недальновидность, мой мальчик. Я вложил в нее Знание.
Она же в процессе любовных утех передавала это Знание...
(И где? где? У моих ног, у ног моих!) Порочным, недостойным
ее любви людям. И они использовали это Знание для своих
корыстных целей.
Малыш: И Повелитель?
Комсвал: Мой бывший малыш? Да-да, Повелитель.
Малыш: И Главтеор?
Комсвал: И Главтеор. И Пракиспол. И все-все прочие мышки-норушки
моей свалки.
Малыш: А ты?
Комсвал: Я не в претензии. Они добились власти, осуществили мечты,
выношенные на свалке. Но что их власть? Что? Способна ли
она дать им счастье?
Малыш: Власть - не синоним счастья.
Комсвал: Сколько раз этот их Повелитель сбегал из дворца сюда. На
свалку. В поисках себя, прежнего, удалого, везучего.
Власть... - ты, мой мальчик, смотришь в корень - не синоним
счастья. Только по молодости... только по молодости... да и
то - эфимерии это... А на старости лет? В их-то возрасте?
Томятся, томятся они настоящим... все эти нынешнии. Рвут
когти от своей действительности... А куда, куда, скажи на
милость, им бежать, за толикой свежего
воздуха, дабы посмотреть на мир глазами возвращенной
молодости?
Малыш: На свалку, Комсвал?
Комсвал: Угадал, мальчик мой, угадал! На свалку! Меняют личину.
Из костюмчиков - в рванье. И сюда, сюда... бродяги -
ободранцы - голь перекатная... Сюда! Лишь бы
вдохнуть мой воздух, целебный воздух моей свалки,
дающий бессмертие.
Малыш: Ты бессмертен, Комсвал?
Комсвал: Да, я бессмертен, мой мальчик. Они нет. Свалка - не
женщина. Свалка не терпит измены. И мстит каждому,
предавшему ее. Отдышкой. Морщинами. Сердечной
недостаточностью. Старческим маразмом.
Малыш: Метко подмечено, Комсвал
Комсвал: Согласен, метко. И еще скажу... о них, нынешних. Раньше
они извратили Роджен. Потом память о ней. Теперь для них
Роджен - нечто вроде символа юности. В день ее смерти они
неприкаянно бродят по Дворцу власти, ищут и не находят
себя, пока не осознают: их “Я” погребено вместе с Роджен на
свалке. И тогда они тащатся сюда как миленькие. Тащатся,
так сказать, на вечный зов их Несбывшегося. Стоит мне, мой
мальчик, кликнуть кого-либо из них, и он...
Повелитель, выходя на сцену, с гитарой на груди, сказал под перебор струн:
Я здесь.
Комсвал Повелителю: Мой мальчик. Я знал - ты придешь. Пресыщение властью
всегда гонит к могильным холмикам.
Повелитель: Ты прав, Комсвал.
Малыш, озлясь: Он всегда прав!
Повелитель: Может быть, и всегда. Кто его знает?
Малыш: Я!
Повелитель: Его никто не знает. И ты тоже.
Комсвал Повелителю: Не трогай Объеднара. Лучше поведай нам, странник,
вышедший в Повелители со свалки, в чем суть жизни?
Полагаю, ты уже дошел до сути.
Повелитель: Суть жизни - в смерти.
Комсвал: А суть власти?
Повелитель: Во внедрении сути жизни в сознание масс.
Комсвал: Мальчик мой, ты дошел до истины. Я тебе больше не нужен.
Повелитель: Ты еще понадобишься мне, Комсвал.
Комсвал: Хорошо. Я буду в хибарке.
Комсвал - с Малышом на поводке - уходит к своему домику.
Повелитель садится на могильный камень, гитара на коленях.
Повелитель, грустно:
Вот я и вернулся к тебе, Роджен. Родину я потерял. Жену
не нашел.Тошно мне,тошно. Ты блаженствуешь где-то там, на
Земле тех людей, где мы рождаемся, умирая здесь. И нет тебе
дела до моих горестей и тревог. Я, должно быть, уже стар.
Должно быть... А ты все такая же... Тебе в том потустороннем
мире, на Земле тех людей... сколько тебе? Ах, не больше
тридцати. Ты живешь себе и веселишься. А появись я, не
признаешь. Старость и в этом - не радость... Ах, если бы ты
знала, Роджен, как хочу обнять тебя, прижаться к тебе и
плакать.
Плакать-вымаливать прощение. Мне уже ничего н страшно.
Страшно мне только сознавать, что я погубил тебя. Погубил
тебя и породил это чудовище - государство. Теперь я изменил
государству, как прежде изменял тебе. Но государство не ты.
Оно не умрет от инфаркта. Оно умертвит меня. Как, подскажи,
забыться?
Повелитель опустился на колени. Взрезал дерн у основания надгробья. Вытащил из углубления бутылку коньяка. Вновь сел на могильную плиту.
Повелитель, рассматривая бутылку:
Заветный коньяк, Роджен. Заветный.
Помнишь?.. мы пили его с тобой и мечтали о будущем.
Помнишь? С тобой я его и захоронил, как живое существо.
Загадал: буду сводить счеты с жизнью - выпью. Думаю,
пришла пора. Скоро мы встретимся. Ты не волнуйся там зря: я
тебя найду. Гениз - наш генный изобретатель... помнишь его,
мудака озабоченного?.. - не зря корпел над пробирками все эти
годы. Наизобретал такое, что я, Роджен, спокойно могу
нырнуть к тебе, на ту твою Землю. Не веришь? А вот и нырну!
Нырну, не беспокойся! И найду тебя. Мы еще поживем,
Роджен!..
Повелитель приложился к бутылке, вытер губы тыльной стороной ладони. Тронул струны гитары:
“Только черта, поверь, не хватает нам,
чтоб до звезд дотянуться рукой.”
Помнишь эту, Роджен, старую? Спеть тебе ее по
старинке? Нет уж, девочка. Помню и я тебя: скажешь -
исписался. Не исписался я, Роджен. Не исписался.
Правда, чаще писал не я, а жизнь... жизнь по мне. Жизнь,
однако, не Леонардо, Роджен.
поет: “Когда бы не родина, а жена, -
детей нарожала, и ладушки.
А так - хоть упейся в усмерть вина -
живешь, словно послан по матушке.
Ни сына, ни дочки, ни внуков - изгой!
Изгой! - в окружении подданных.
И хочешь - не хочешь, но властвуй толпой.
А сам... как толпою затоптанный.
Когда бы не родина, а жена!..
Когда бы жена, а не родина!..
А вместе, известно, одна сатана...
Беременно время бесплодием...”
Повелитель, вздыхая:
Э-э-х-х... Роджен!.. Роджен!.. А вы, друзья-односвалчане?
Где же вы, друзья-односвалчане, боевые спутники мои?
Забились в землю, по укромным уголкам заховались?
Зачем? Почему? Поднимайтесь, бездельники, из
кладбищенского забвения. Выходите на свет рампы! Я
задам вам спектакль. Все - как в жизни: реализм
фан-та-сти-чес-кий! Кровь, слезы - для всех, и вселенское
счастье... для избранных. Ну как? Готовы?
Выявитесь-скажите... И - распределение ролей... Или...
Или... У вас теперь ни тела, ни голоса? Но даже смерть не
полномочна лишать человека права голоса...
Со стороны: Загробного...
Повелитель, ликуя: Гении свалки!
Со стороны: Мы самые.
Повелитель: Ожили?
Со стороны: Восстали. И еще восстанем. С тобой. Веди нас, начнем
праздник жизни сызнова.
Повелитель: А вы, случаем. не привидения?
Со стороны: Пощупай и убедись.
К надгробию приблизилась группа пожилых мужчин в видавшей виды одежде. К Повелителю был вытолкнут один из них, самый толстый, напоминающий бомжа разве что костюмом, пригодным скорее для карнавалов, чем для жизни на свалке.
Вразнобой: Пощупай-пощупай...
И убедись. Осел это!
Осел, а не Бык.
И не Свин. Нет-нет!..
И не Змий-искуситель. Ха-ха!..
И даже не Голубь с клювиком на червячка.
Повелитель, приподнявшись с камня, пошлепал Осла по бокам, потискал за плечи. Сказал: Человек! Осел, согласен, человек! А вы, люди добрые?
Люди: И мы человеки.
Повелитель: А не привидения?
Люди: Повелитель! Тебе нужны привидения?
Повелитель: Когда мне понадобятся привидения, я обращусь к отцу
Гамлета.
Люди: А когда тебе понадобятся человеки...
Повелитель: Тогда я обращусь к Свалке.
Люди: Да здравствует жизнь!
Повелитель, под гитару:
На том и на этом свете!
Люди, под гитару Повелителя.
В унисон: “Дай нам жезл. Наденем ранец.
В бой пойдем без лишних слов.
Мы еще станцуем танец
на костях своих врагов.
Вразнобой: На костях, на костях...
Без мастей, и при мастях...

В унисон: Мы еще станцуем танец
на костях своих врагов.
Вразнобой: На костях, на костях...
Без властей и при властях...”

Представление второе
1
Хибарка Коменданта свалки. Стоя у стола, Комсвал печет лепешки на электроплитке. Облизывает сковородку гусиным пером, смоченном в топленном масле, выливает на раскаленный чугун жидкое тесто из фаянсового чайничка с побитым горлышком и размышляет вслух, поглядывая на сидящего у его ног Малыша.
Комсвал: Когда я мыслю, я живу. Когда не мыслю, умираю.
Малыш, просительно: Не умирай.
Комсвал: И не умру. Успокойся, мой мальчик. Я вечен. Но ты, малыш
Объеднар, не вечен. Вот в чем вопрос. Сегодня ты
объединен. Как и положено народу. Как и положено тебе по
имени. А завтра, как тот же народ, раздроблен.
Малыш, твердо: Я не раздроблюсь, Комсвал. Будь во мне уверен.
Комсвал: Не раздробишься? Это мы увидим завтра, мой мальчик.
Малыш: До завтра, как я понимаю из законов отстраненной
философии, надо еще дожить.
Комсвал: Доживем. Я в себе. Ты?.. Слушай, малыш Объеднар.
Практически народ нельзя объеденить навсегда. Каждый раз
находятся умники, встающие поперек объединения. На
словах они - “за!”.. И во имя этого “за!” устраивают безумную
облаву на еретиков В результате народ под их
влиянием дробится на части. А потом одна часть народа
идет войной на другую. Раздвоение личности, так сказать, в
глобальных масштабах.
Малыш: Со мной такого не случится, Комсвал. Я готов умереть за
тебя.
Комсвал: Как знать...
Малыш: Ты во мне сомневаешься, Комсвал?
Комсвал: В тебе, мой мальчик, нет. В имени твоем, Объеднар, - да.
Умереть - не фокус. Фокус в ином. Кем умереть -
Объеднаром, моим учеником, или... или подлым... даже
язык не поворачивается... подлым предателем.
Малыш: Я не умру предателем.
Комсвал: Почему?
Малыш: Предатели не умирают своей смертью, как я знаю. Их
уничтожают.
Комсвал: Ты прав, мой мальчик. Но позволь у тебя спросить, почему
их уничтожают?
Малыш: Потому что...
Комсвал: Не знаешь?
Малыш: Не знаю.
Комсвал: Слушай меня, мой мальчик.
Малыш: Я слушаю, Комсвал.
Комсвал: Запомни, малыш. После разъединения народ тут же
дробится на отдельные личности. На предателей и
патриотов. Но что смешно, - пофилосовствуем отвлеченно!
- при делении этом патриотов вообще не
существует.Остаются только предатели. Почему? Поясню... Если смотреть на патриотов из противоположного лагеря, они - предатели. Положим, у тебя левые взгляды. Ты по логике вещей - предатель для тех, кто справа. Если же ты правый, то опять-таки при всем своем уме и талантах - всего лишь предатель для левых. И в результате, тебя уничтожают как слева, так и справа. Словом, дубиной, пулей - всем тем, чем возможно на данный момент. Что же у нас с тобой получается, мальчик мой? А получается у нас с тобой вот что: каким бы ты не стремился быть патриотом, стать тебе в конце концов предателем.
Малыш, зло: Не хочу быть предателем!
Комсвал: Значит, будешь патриотом... скажем, для Повелителя. А
для меня, в этом случае, станешь предателем.
Малыш, горячась: Тогда... тогда выбираю долю предателя! Не хочу быть
патриотом! Ой, Комсвал! Я, кажется, оговорился. Как же -
предателем? Предателей уничтожают. Хочу быть
патриотом, не предателем. Впрочем... Извини меня. Я
ничего не понимаю в том, чего хочу. Подскажи. В
отвлеченной философии преуспел ты, не я.
Комсвал погладил ребенка по шелковистым кудряшкам.
Комсвал: Я запутал тебя сознательно, мой мальчик. Распутываться
тебе предстоит самостоятельно. Но прежде чем
распутываться, обрети себя в себе.
Малыш: Я обрел себя в тени твоей, Комсвал.
Комсвал: Этого теперь, с появленим Повелителя, мало. Одухотвори
тень.
Малыш: Это же невозможно!
Комсвал: Невозможно быть равным Богу. Остальное возможно.
Малыш: Но как одухотворить тень?
Комсвал: Спроси у одухотворенных теней Повелителя?
Малыш, недоумевая: У ко-го?
Комсвал: У обитателей свалки. Хотя бы у Быка, у Свина или Голубя.
Здесь они бомжи бесприютные. А там? Во дворце? Первые
лица государства. И всегда при Повелителе. Здесь
бомжами, когда он беглый король Лир. Там Главными
теоретиками, Практиками-исполнителями и прочими
министрами, когда он на троне. Спроси у них. Может,
поделятся опытом.
Малыш: Но я на цепи.
Комсвал: Тень обязана быть на цепи. Такое вечное свойство тени.
Однако это свойство не мешает ей, выпади случай, стать
одухотворенной.
Малыш: Господи, помоги!
Комсвал: Бог тебе не поможет. Он, по мне, такой же отвлеченный
философ. Он не вмешивается в дела человечьи. С тех
пор, как вложил в человека свой образ и подобие. Ему,
отвлеченному философу, любопытно наблюдать, на какие
несуразности был бы способен он сам в “образе и подобии”.
Так что не расчитывай на него.
Малыш: Кто же мне поможет?
Комсвал: Ты сам.
2
Обитатели свалки ввели хмельного Повелителя в хибарку Комсвала. Уложили его на кушетку, у стеночки. А сами, разглядев на щербатой тарелке стопку свежеиспеченных лепешек, накинулись на даровое угощение. Хрумкая поджаренными хлебцами, распределились по комнатушке: кто на чурбачке, кто на хромоногой табуретке, кто, скрестив ноги, на полу.
Повелитель посапывал на кушетке, пьяно бормотал сквозь сон.
Повелитель: Роджен!.. Роджен!.. Жена моя, Родина!.. Жизнь
начинается заново. Мы еще станцуем танец на костях
своих врагов. И твоих, родина и жена. И моих, жена и
родина. Своих врагов я знаю поименно. Кто твои? Начнем
пальцы загибать. Первый палец... Загнем? Загнем! Кто?
Комсвал? Вполне возможно, и Комсвал. Тебя он тоже
водил на цепочке-поводке. Но ему... ему... Ему не с руки
быть врагом кому бы то ни было. По нему - живи все, что
дышит мыслью. И не живи, если дышишь не мыслью. а на
ладан.
Комсвал взял лепешку с тарелки, свернул ее в трубочку и дал Малышу, шепнув ему с тайным удовлетворением:
Разбирается, губошлеп. Проникается сутью вещей. Не зря
я держал его на привязи.
Повелитель осмысленно посмотрел на Комсвала. И вновь предал себе вид полусонного пьяницы.
Повелитель: Комсвал отметается. Он не враг. Кто же? Малыш?
Ха-ха...Загнем палец на малыша и отогнем его к началу
начал. Малыш еще не значился в проекте, когда ты,
Роджен, приказала ему долго жить. Кто же твой враг? Я?
Я не враг, я любовник. Котик твой, первой свежести.
Правда, и котик... Кто, скажи мне, кто довел тебя до
инфаркта, Роджен?
Змий, с пола: Не было никакого инфаркта. Ее отравили.
Повелитель: Отравили?
Змий: Ну да! И знаешь кто? Те самые, твои дружки. Из дворца.
Те, что за звездный час, но против вечного праздника.
Повелитель: Не вы ли, ребятушки?
Змий: Не по адресу! Мы нынче не из дворца. Мы со свалки. И за
вечный праздник, но против звездного часа.
Повелитель: Вы, личности-безличности, всегда за меня.
Змий: Всегда - не всегда, но идейка хорошая: вечный праздник!
Купим и распространим.
Бык, подсказывая: В обществе.
Повелитель: По сухому?
Осел, ерзая на чурбачке: Не послать ли нам гонца за бутылочкой винца?
Голубь: Кто на новенького?
Повелитель: Палец, согнутый на малыша, разгибаем и.. Куда он, этот
палец, интересно, уставится?
Его палец уставился на Объеднара.
Малыш, прижимаясь к Комсвалу:
Я не пойду!
Бык, приподнимаясь: Пойдешь, малец!
Малыш: Я не предатель.
Змий: Ты патриот...
Свин: нашего...
Осел: нового...
Бык: общества.
Малыш: Я не с вами!
Свин: Тогда...
Осел: ты...
Бык: против...
Голубь: нас...
Змий: И предатель
Малыш, растерянно: Комсвал!
Комсвал - ко всем: Не трогайте, Объеднара. Я даже Роджен не спускал с
поводка.
Все, вразнобой: Это не помешало ей. Быть родиной.
Бык: И призвать нас всех под свои знамена.
Змий: Юбку.
Все, вразнобой: Чтобы стать женой.
Осел: А кому и матерью.
Свин: И все на цепочке-цепочке.
Бык: У твоих ног.
Голубь: Под твоей лежанкой.
Змий: Доколи?
Комсвал повторил: Я даже Роджен не спускал с поводка.
Люди свалки набросились на малыша, отобрали у него полусъеденную лепешку, сняли медный ошейник, и с напутствием вытолкали за дверь. Напутствие...
Осел: Там...
Свин: Возле бочки...
Бык: Под кожаным сидением от грузовика...
Змий: Припрятана бутылка коньяка.
Голубь: Тащи ее сюда. И не трепыхайся.
Все, вразнобой: А то голубь клюнет тебя по темечку. И привет
родителям.
И - вдогонку. Змий: Какие родители?
Бык: Он не папин...
Голубь: Он не мамин...
Осел: Его курочка снесла...
Свин: Или тетя родила...
Повелитель: Мама ему Свалка. Папа Комсвал.
Комсвал, наматывая на кисть руки цепочку с ошейником:
Неучи! Всегда вы кончаете одним и тем же. Или вы -
гоните. Или гонят - вас.
Осел, умиленно: Даже со свалки...
Змий, хитро: Прямиком во дворец...
Голубь, с намеком: Но на этом пути нам отравляют сознание...
Повелитель, с надрывом: К т о?.. Подлецы, к т о отравил Роджен? Но всю
правду мне! Иначе!.. К т о?..
Змий, невозмутимо: Ты...
Повелитель, с недоумением: Я?..
Осел, вразумляя: Ты... ты... С кем не бывает...
Повелитель, массируя сердце: Как это я? Как это?..
Змий, деловито: Следственной комиссией установлено: Роджен
умерла от лекарственной таблетки наркотического
свойства. Одной из тех - помнишь? - что
изготовляли мы.
Подсказка Осла: По рецепту Гениза.
Змий, продолжая: Эпилептика эта таблетка ставит на ноги.
Шизофреннику выпрямляет сознание.
Малодушному придает храбрости...
Осел: Укротителю Пегаса увеличивает
творческий потенциал. Помнишь?
Змий Повелителю, торопясь: Тогда заодно вспомни о процессе изготовления
таблетки. Голубь составлял рецептуру. Я добывал
в аптеках порошки. Ты штамповал таблетки
вручную. И без свидетелей! Творческий, так
сказать, процесс.Теперь тебя не проверишь -
Повелитель! - но тогда... тогда... как нам
кажется... ты внес в рецептуру отсебятину и
смешал порошки с...
Повелитель. морщась: С ядом?
Змий пожал плечами: Тебе виднее. Ты - Повелитель. Но, помнится, и
тогда ты был...
Голубь, вмешиваясь: Как и сейчас...
Змий: В творческом кризисе.
Осел, подсказывая: Депрессия, по-научному.
Повелитель, оправдываясь: Вы правы насчет депрессии. Доконали меня тогда
на Худсоветах. Все мои пьесы шли в корзину. Ни
одна не ставилась. Я ведь со свалки! Кому такой
драматург нужен, со свалки?
Осел: Односвалчанам, мой друг и собутыльник.
Повелитель: Вот тогда, под воздействием этих прискорбных
мыслей, я и решил вырваться
на волю. На творческие хлеба. Во дворец. Чтобы
самостоятельно, без помех ставить свои пьесы. А
власть... Что мне терновый венок власти? Это вы
и сами знаете. Властью я готов поделиться с
любым из вас.
Односвалчане: Знаем... знаем...
Повелитель: Берите, крошите зубами. Ее и
поданных. Я не собираюсь повторять ошибки
Гитлера, Сталина, Мао Дзе Дуна. Художники...
поэты.... Талантливые, бестии. Но непризнанные,
непризнанные по молодости... непризнанные во
враждебном окружении снобов... Вот и ушли во
власть, чтобы творчески состояться. Назло
притеснителям их таланта.. И состоялись! Но не в
искусстве. Забыли за властью о своем истинном
предназначении. А если бы, если бы им никто не
мешал... выставляйся! издавайся! не ораторствуй
на баррикадах!.. если бы... Но историю не пишут в
сослагательном наклонении. Вот и вы не
извращайте меня властью.
Односвалчане: Ни-ни!
Повелитель: Я не желаю повторять их ошибок.
Односвалчане: И правильно делаешь!
Повелитель: Не желаю. Ни сейчас. Ни... Да и в прошлом, идя
из депрессии во власть, не желал. Я ведь шел во
власть - смешно подумать! -
ради осуществления сценических замыслов. Да,
шел из депрессии... Из депрессии все же - не из
маразма, как некоторые...
Змий: Порой и депрессия - штука полезная.
Осел, встревая: Когда не депрессивный ты алкоголик.
Повелитель: Чтобы вы понимали!.. Депрессия...
Депрессия... творческая неустойчивость... позывы
к самоубийству... Но...
Змий, настороженно: Но?
Повелитель: Но... ни с каким ядом я ничего не смешивал!
Клянусь именем Роджен! В ту партию таблеток -
да! - я заложил кристаллическую соль.
Самое свежее изобретение Гениза! Соль для
многократного повышения волевого импульса.
Без него, без волевого импульса, лошадиной я
бы сказал дозы, вас, господа хорошие, было не
вытянуть со свалки. Разве что за водкой. А нам
надо было вытолкнуться
во дворец. Но, мало того, и - к премьере на
дворцовых подмостках. Вся жизнь - театр!
Односвалчане: А мы - актеры в нем!..
Змий: И ты, Повелитель, всего лишь актер...
Повелитель: Но теперь - на сцене собственного театра.
Змий: Собственного - не собственного, но сцену мы не
доиграли.
Повелитель: Продолжим. На чем мы остановились? На
кристаллической соли?
Змий: На Генизе. Ты доверился его кристаллической
соли. Смешал ее с порошками. И...
Повелитель: Но зачем... зачем ему убивать всех нас?
Змий: Наивный вопрос. И кто задает его? Представьте
себе, драматург. Ну что ж, отвечаю... отвечаю под
диктовку Шекспира. Мы слишком много знали о
нем и его изобретениях. О возможности перекидки
нас и наших людей в Тот
Мир и возвращении в Этот, уже властелинами
Вселенной. А Вселенная, по его представлениям,
не нуждается в десятке-другом Властелинов. Она
нуждается в Хозяине. Всего в одном. И этим
Хозяином...
Повелитель: Мыслил себя Гениз? Но конкуренция с Богом
плохо кончается.
Змий: Но не с человеком. Вот он и решил всех нас...
того... спровадить к Богу...
Осел: Во имя божественной конкуренции.
Повелитель: Звучит красиво... “Божественной”...
Змий: Но тут умерла Роджен...
Осел подсказал: Первой...
Змий: И его планы рухнули...
Повелитель, багровея: Предатель!
В дверь бочком-бочком протиснулся Объеднар, не приученный к самовольным, без поводка, путешествиям по свалке. Робко приблизился к Повелителю, держа в вытянутых руках бутылку коньяка.
Малыш: Я не предатель.
Повелитель принял бутылку, открутил колпачок, сделал продолжительный глоток.
Повелитель: Ты патриот.
Бык и Свин подхватили малыша под мышки, подтащили к Комсвалу. И тот, погладив ребенка по кудрявой, отливающей цветом спелой пшеницы головке, защелкнул на нем медный ошейник.






Представление третье
1
В проеме двери возникло эфимерное создание в телесной оболочке молодой женщины, мечты застарелого холостяка. Стройная фигурка, платье, с набивными цветами, в талию, высокая грудь, чарующая улыбка.
Женщина: Позвольте представиться, Буджен. Для
непосвященных - будущая, скажем так, жена.
Повелитель, сидя на кушетке: Представься. Представься. А мы на тебя
посмотрим.
Осел: Искоса.
Повелитель, продолжая: ... И оценим.
Женщина, кокетливо, направляясь к Повелителю:
Повелитель. Ты меня не признал?
Повелитель, бренча на гитаре: Я ленивый по части признания. Ты из моего
произведения, душечка?
Женщина: Иначе бы и не явилась. Я сексбомба.
Осел, якобы в ужасе: Бомба! Взорвется - коньяк прольет! А мы по суху
жить не умеем.
Женщина отобрала у него бутылку.
Женщина: Я не взрываюсь.Я сексуальная.
Осел: А-а...сексуальная. А ты, сексуальная, пьешь?
Женщина: Мне возбраняется. Голос... кондиции... такт...
Осел: Это хорошо. Это мы привечаем. А то с вами...с
артистками... Сначала пропьешься. Потом без
штанов останешься.
Женщина: За штаны не беспокойся. Ты, Петушок, не из
моего произедения.
Повелитель, смеясь: Это произведение я еще не написал.
Он усадил Буджен на колени, погладил по гутаперчивой спине. Спросил, отхлебывая коньяк: Зачем пожаловала?
Женщина: На репетицию.
Повелитель: Здесь?
Женщина: Во дворце лучше.
Повелитель, задумчиво: Односвалчане... Глядите на нее... понимает,
девушка, что искусство не обязательно должно
быть голодным. “Во дворце лучше.” И это моя
героиня... А что? Вот вам волшебная
сила искусства: саморазвивающаяся кукла
моего вдохновения. Я пером по бумаге -
скрип-скрип - и оживает! Даже бумага оживает
под моим пером!
Осел: И принимает столь соблазнительные формы,
что выпить хочется.
Змий, веско: Налицо единство формы и содержания.
Осел, с любовью: И не пьет.
Повелитель покачивает Буджен на коленях.
Повелитель: Не пьешь? Зачем же тебя прислали?
Женщина: За тобой, сиятельный петушок. Скоро
репетиция. А без тебя... Без тебя - так Гениз
считает - мы дров наломаем.
Повелитель: Ах, Гениз? Везде Гениз...Что ж, в таком случае
вы и со мной дров наломаете. И не
где-нибудь, а здесь, на свалке.
Чтобы все как в жизни.
Жизненные драмы ставятся именно так, подружка, без репетицей.
Женщина, вопросительно: А мне - мне! - Петушок-кормилец, роль
выпадет?
Поелитель: Выпадет. И роль тебе выпадет. И жизненный
образ выпадет... из самых глубин народа.
Объеднар дернулся на цепочке: Это обо мне.
Комсвал, натягивая поводок: Ты здесь не причем.
Объеднар: Как же не причем, Комсвал? Сказано: “из
глубин народа.” А я - кто? Я - Объединенный
народ. Выходит, эта красотища... женщина
эта из меня.
Комсвал: Спускай такого с поводка. Сразу воспаление
мозгов. Фантазии сексуального толка.
Объеднар: Я твое подобие, Комсвал.
Комсвал: Подобие не бывает идентичным оригиналу.
Объеднар: Но... время - вперед! И подобие опережает в
развитии оригинал.
Комсвал: Вот как ты заговорил, мой мальчик, побегав
по свалке без поводка... и поводыря.
Объеднар: Я заговорил как одухотворенная тень.
Малыш напрягся и потащил Комсвала к Буджен, сидящей на коленях Повелителя. Буджен потрепала его за ухо, нажала пальцем на нос.
Женщина: Би-би! Ишь ты какой, лихач! Из какого ты,
скажи мне, произведения?
Бык прыснул в кулак: Из ненаписанного.
Женщина: Из ненаписанного, а как живой!
Свин, с долей подхалимажа: Он такой, наш автор! У него даже герои
ненаписанных произведений,
и те живые-живехонькие.
Голубь с наигранным вздохом: Не то что мы.
Повелитель, подхватывая. Мне писать надо! А не вами,
личностями-безличностями,
управлять, живыми только с виду.
Женщина: Кто же тебе мешает? Пиши! Возвращайся
во дворец. И пиши! Тебя просят об этом
герои твоих ненаписанных произведений.
Объеднар: Я не прошу.
Женщина: Ты? А кто ты - “кушать подано?” Какой из
тебя петушок,
когда ты еще совсем не ненаписанный.
Ни строчки!.. Ни буковки!..
Односвалчане: Ни голоса!
Объеднар: Боже!
Комсвал с усилием оторвал малыша от Буджен и поволок его на поводке в угол, на подстилку.
Женщина стряхнула мальчишеские слюни с платья, обернулась к Повелителю.
Женщина: Нам пора. Репетиция.
Повелитель: Опять за свое? Обойдетесь без меня.
Женщина: Мы не обойдемся без тебя, Повелитель.
Мы все... все твои герои... написанные и
ненаписанные... придем сюда... за тобой...
на свалку.
Повелитель с интересом посмотрел на Буджен. Лаского поцеловал ее в щечку. Затем запрокинул ей голову. И, несмотря на сопротивление, стал вливать в нее драгоценную жидкость из бутылки.
Осел, страдая: Она не пьет!
Змий: Не халяву - не греши! - все пьют.
Повелитель, закончив свое черное дело, сказал Ослу:
Убери. Пусть проспится... до выхода на
сцену.
Осел взвалил опьяневшую до бесчувствия женщину на плечо и, шатаясь, вышел с ней на простор свалки.
Повелитель посмотрел ему вслед. И обратился к односвалчанам, вопрошая:
Этот друг наш... Осел... случаем, не
сексуальный маньяк?
Свин: Интересно полюбопытствовать.
Поспешно двинулся к двери.
Повелитель: Он ничего не сотворит с нашей
подопечной?
Бык: Разве что - пропьет.
Повелитель: На третьего ты, значится, не будешь?
Бык: Это мы сейчас и выясним.
Пошел за Свином.
Голубь со Змием потоптались в нерешительности, собираясь с духом.
Голубь: Надо бы проследить за шалопутами. А
то...
Повелитель: Что?
Змий, поясняя: У Осла здесь... заначка... по секретке...
Голубь: А мы по сухому жить не умеем.
Голубь со Змием, немного конфузясь, покинули хибарку Комсвала.
Объеднар, затихший было, встрепетнулся на подстилке, зарычал:
Женщина! Где моя женщина, Комсвал?
Повелитель, насмешливо: Шерше ле фам. Ищите женщину.
Объеднар подтянул Комсвала к кушетке: Где моя женщина?
Повелитель отстегнул ошейник и махнул рукой в сторону двери.
Повелитель: Там... Ищи.
Малыш помчался на поиски Буджен.
Комсвал остался наедине с Повелителем.
2
Повелитель положил на колени гитару. Отвернул колок на грифе. И из неприметного краника плеснул в стакан коньяка. Чокнулся с гитарой-любимицей, выпил, не замечая как за окном, у ограды свалки, возникает, высвечивается из темноты конторка. А в ней, у телевизионного ящика, Змий и Гениз.
Повелитель: Ну как, Комсвал? Здорово я их
облапошил.
Комсвал, садясь на чурбачок: Неизвестно кто кого.
Повелитель: Брось! Я их разогнал - и лады! Мне с
тобой поговорить надобно, без
свидетелей.
В конторке послышалось потрескивание электрических разрядов. Неразбериху в эфире сменил голос Повелителя, словно эхо повторивший: “Без свидетелей”.
Повелитель, продолжая: Затем я и на свалку пришел.
Да опоздал. Они меня
опередили.
Комсвал: Ты по старинке, на своих - двоих. Они
на правительственном вертолете.
Повелитель: Куда я, туда и они, прилипалы. Но
зачем, зачем я им нужен? Тогда,
до захвата власти... тогда на свалке...
еще понятно. Но сейчас?.. во
дворце?..
Эхом из телевизора: Но сейчас?.. во дворце?..
Повелитель, продолжая: Командуй! Управляй! Казни и милуй!
Без меня... Я? Я - то при чем?
Комсвал: Пояснить?
Повелитель: Поясни, Комсвал. За тем и пришел.
Комсвал: Слушай, мой мальчик.
Эхом из телевизора: ... Мой мальчик.
Повелитель: Я слушаю.
Комсвал: Научным языком говоря...
Повелитель: Не надо научным!..
Комсвал: Хорошо, полунаучным... Ты - человек
особого рода. Своеобразный
космический приемник. Наделен
способностью
воспринимать реальность,
скрытую от физических приборов.
Психоматический человек
наступающей “эпохи виртуалистики”.
Что для тебя непознанность
окружающего мира, когда ты
считываешь информацию с матриц
Вселенной? Непосвященному жизнь
твоя - чудо-небывальщина. Для тебя
обыденная фантастика, рутинная,
каждодневная...
Жизнь твоя...
Эхом из телевизора: Фантастика... рутинная...
каждодневная... Жизнь твоя...
Повелитель: А попроще?
Комсвал: Попроще? Что ж...
Попроще... ты живое воплощение
идеи.
Повелитель: Сегодня - едва живое...
Комсвал. Идеи... Не важно какой. Такими были
Ленин... Гитлер... Мао Дзе Дун... Для
толпы идея не
важна. Важен воплотитель идеи.
Ты... в данном случае, ты... У тебя
есть внутренний голос. А с ним и
убежденность. А с убежденностью и
волевой настрой - регулятор
движения масс. У них, твоих
односвалчан, всего этого нет. Они
простые подголоски. Что на свалке...
Что во дворце...
Эхом из телевизора: ... Подголоски. Что на свалке...Что во
дворце...
Комсвал, продолжая: Когда подголоски
вплетаются в голос, рождается
ансамбль, скажем, хор. Хор - это
отлаженный механизм, подобный
государственной системе. Хор
создает аккустическую мощь,
подавляет своим величием,
затягивает в гиппнотический
водоворот звуков. (Кого и
поступков). Но без дирижера... без
тебя, мой мальчик, этот слаженный
хор распадается. И поэтому, куда бы
ты не прятался, тебе не уйти от них -
от своих односвалчан-подголосков.
Ты и без них!..
А они - без тебя?..
Повелитель: Комсвал! Может быть, ты и на сей
раз прав.
Комсвал: Вечность не ошибается.
Повелитель, оценивающе поглядывая на Комсвала, открутил второй колок на грифе гитары, и ему на ладонь выскользнула розовая ампула.
Повелитель: Вечность, ты прав, не ошибается. Но
любит обманываться. Вот, посмотри,
у меня есть тайное средство
скрыться от них... от всех!..
Комсвал, едва заметно усмехаясь: Все тайное...
Повелитель: Ты не проговоришься!
Эхом из телевизора: Не проговоришься...
Комсвал: Командировка в Тот мир, на тот свет,
где живут с опозданием?
Повелитель: Туда. Где мы рождаемся, умирая
здесь. Туда. Откуда приходит к нам,
умирая там, новое пополнение...
люди.... Пора их Там вразумить,
родившись у них... возникнув
наконец не в младенческом
возрасте. В чем был просчет
Иисуса? Родился... возникнул там в
младенческим возрасте. А кто
согласится, кто поверит, что
сопливый мальчишка, с которым ты
гонял мяч во дворе, которому
раздавал подзатыльники, вдруг
объявился пророком?
Комсвал: Нет пророков
в своем Отечестве. Пророки не
рождаются на своей родине.
Повелитель, подхватывая: Пророки приходят на
свою родину
извне.
Комсвал: И их умерщвляют...
Повелитель: Лжепророков умерщвляют.
Комсвал: Умерщвляют всех. И лжепророков.
И не лже... Был бы пророк, а
смерть ему подберут со
значением... Чтобы лишний раз не
являлся. Это ведь только на
словах люди за Мессию. А на
практике?.. Кому нужен истинный
Мессия? Мессия - это же ломка
всего устоявшегося, всего косного.
Знамение конца света, начало
новой жизни - вот что такое Мессия.
А любое начало Нового требует
полного переобучения. В
мышлении. В привычках. Даже в
такой застарелой мелочи, как
умение жить. (В нашем
понимании). А люди ленивы. Люди
до бесконечности ленивы. Им ли
переучиваться жизни, пусть и во
имя золотого века или несметных
богатств... духовного, заметим для
ясности, содержания. Им ли?
Когда и крохотных заповедей не выучили за
тысячалетия. “Не возжелай жену ближнего”...
Повелитель: Роджен была моей родиной!
Комсвал: Свято... Свято... Свято имя твое, женщина.
Всех породила, никого не уберегла.
Комсвал подошел к Повелителю. С деланным смущением примерил ему ошейник.
Удовлетворенно, с долей иронии: Впору, как и прежде. Мальчик
мой, Повелитель, вернись на цепочку. Хватит,
набегался!
Повелитель, с надеждой: Мы еще станцуем танец на костях
своих врагов.
Комсвал: Ну, танцуй... танцуй... А где и когда - секрет?
Повелитель: В час Мессии, у колодца с живой водой.
Эхом из телевизора: У колодца с живой водой...
Комсвал: Там и встретимся?
Повелитель: Мой адрес не дом и не улица, Комсвал!
В мозгах твоих встретимся. Сначала... А не
в твоих, так в чужих...
(И, подбрасывая на ладони розовую ампулу, вывел речетативом, с загадочным выражением на лице.)
По мозгам, по мозгам, нынче
здесь, завтра там.
Эхом из телевизора: По мозгам, по мозгам, нынче
здесь, завтра там.
В конторке, высвеченной у ограды свалки, Змий недоуменно посмотрел на Гениза.
Гениз: Час Мессии еще не наступил, но
время пришло. В отсутствие
Мессии, мое.
Змий: Он же тебя убьет!
Гениз: Поживем-увидем. Вот тебе
конторка - живи. Вот тебе экран - смотри.
Прямой эфир я тебе обеспечу. Когда
убедишься - “дошел”, созывай всю
компанию, и в хибарку...
Главное,
не эксперементируй с тумблерами.
А то смахнет тебя с этого света
на тот. К колодцу с живой водой,
где... водятся черти.
Змий поднял руки: Ни-ни. Мне и здесь не накладно.
Представление четвертое
1
Гениз вышел из конторки и направился к домику Комсвала.
По пути повстречался с Объеднаром.
Запыхавшийся малыш: Где моя женщина?
Гениз махнул рукой: Там...
Малыш побежал к конторке: Где моя женщина?
Змий, выглянув в окно: Там... где положено.
Малыш: А где положено быть женщине?
Змий: Положено - в раю. Со Змием.
Малыш: Но я ее, Змий, тут, в твоем раю, не вижу.
Змий: Потому что женщина всегда там, где ей
быть не положено. В данный исторический
момент, на свалке. С Ослом.
Малыш: В данный исторический - мы все на свалке.
Свалка большая, а мы с гулькин нос.
Я не хочу, чтобы моя женщина
была на свалке с Ослом! Я отберу ее у
Осла, приведу сюда, в рай.
Змий, указывая на телеантенну: Да-да, прямиком к
древу познания добра и зла. Но лучше рая
чем у Роджен еще не придумано.
Малыш: Хорошо, приведу к памятнику. Но где
искать ее сейчас?
Змий: Ищи-ищи, если уже приспичило. Ищешь
женщину, найдешь, как обычно, от осла
уши. Вон там найдешь... как обычно...
за разбитым кузовом от грузовика.
Напротив упомянутого тобой, малыш,
памятника... гм... памятника родине и
жене.
Малыш, уточняя: Родине и жене Повелителя.
Змий: Родина общая, жена одна... Иди-иди себе...
Туда...Там наш Осел справляет именины
и прячет от вредных
собутыльников опохмел.
Малыш побежал к разбитому кузову от грузовика.
2
За разбитым кузовом у костреца односвалчане распивали винишко. Буджен, держа в руке стакан, хмельно покачивалась над ними, с героическими усилиями входила в образ.
Буджен, глядя на стакан как на партнера по сцене:
Петушок, освяти своим семенем курочку.
Осел: Повтори. За душу не берет.
Буджен повторяет: Петушок...
Бык перебивает: Не верю! Не верю, как говорил
Станиславский.
Свин: Ты не Станиславский.
Бык: Все равно не верю, что она хочет
совокупляться.
Свин: По нынешним временам, трахаться.
Голубь, обращаясь к Буджен: И впрямь, мать-девица, хочешь или не
хочешь? - вот в чем дилемма.
Буджен, жеманясь: Да ну вас!.. прости господи!
Совокупляться или “по нынешним
временам”? Как на роль,
так снимай штаны. А мне в образ
входить надо.
Осел: И без штанов войдешь.
Голубь: Даже краше покажешься...
Свин, торопливо добавляет: Критикам...
Бык: Современные критики, они такие... Ей
бо! Чем быстрей без штанов, тем
скорей - в примадонны. Младое племя,
незнакомое.
Малыш появляется у разбитого кузова.
Бык.насмешливо: На ловца и зверь...
Малыш, восторженно: Моя женщина!
Буджен: Он не зверь. Он критик. Младое
племя, еще не тра... незнакомое.
Малыш, торжествуя: Моя женщина!
Буджен предостерегающе подняла левую руку, ладонью вперед
Буджен: Стой там. Слушай.
Малыш, подрагивая от нетерпения: Я уже стою. Слушаю.
Буджен опять приняла обольстительную позу и зазывно вывела:
Петушок, освяти своим семенем
курочку.
Малыш поправляет ее: Я - Объеднар, моя женщина.
Осел: А что? Объединенному народу -
слабо?
Буджен, конфузясь: Импотенция?
Свин: Полюция.
Осел, пьяно вскакивая: И все мы как один умрем в борьбе за
это...
Свин дерг его за карнавальное одеяние: Не революция, а полюция. Садись,
обормот.
Буджен разочарованно: Это не критик.
Бык, будто его задели за живое: Мальчик еще не вступил в половую
зрелось, и нате вам - импотенция...
Проверьте его. Покажите ему танец с
животиком. Родинку на пупке... Доллар
в бюстгалтере...
Компания перестарков начала хлопать в ладоши, а кто и по дну ведра, отбивая восточный ритм. Буджен качнула бедрами, приподняла платье, оголив колено. И пошла-двинулась со стаканом вина по сцене, вызывая сладострастные улыбки на лицах собутыльников.
Осел: До пупка-животика!
Свин: Расстегнись!.. Невпродых!..
Бык: Мать моя, родина!..
Голубь: Я боевик!..
Буджен, под влиянием восторженных возгласов, стала раздеваться всерьез.
Малыш в крик: Моя женщина! Женщина - моя!
И бросился к ней, непослушной, на выручку ее нравственности. Закрыл ее грудью от старичков. Но видя, что это бесполезно, и Буджен продолжает оголяться в танце, накинулся на них, соблазнителей, с кулаками, надавал им фонарей под глазом, разогнал по свалке.
Представление пятое
1
В домике Комсвала появляется Гениз. Проходит к кушетке и садится рядом с Повелителем, хлопнув его приятельски по колену.
Гениз: Не ожидал?
Повелитель навалился на него, схватил пальцами за горло.
Повелитель: Попался, подлец!
Гениз, отдирая удушающие пальцы: Не попался. Не греши с терминологией.
Явился.
Повелитель: С повинной? Думаешь, повинную голову
меч не сечет? (Тыркнул Комсвала в бок
грифом гитары.) Как считаешь, философ?
Какую казнь сочиним для этого... этого...
отравителя?
Комсвал: Казнь? Ваши фантазии не для меня.
Я в жизнь не вмешиваюсь, мой мальчик.
Повелитель: Хорошо устроился в жизни - скелетина! -
в жизнь не вмешиваясь. Нам, значится,
разгребай навоз. А тебе урожаем
пользоваться.
Комсал: ВАШ урожай мне не нужен...
Повелитель: Ладно, с тобой успеется. А Гениза сейчас
кончать. Что выбираешь? (Пихнул Гениза
грифом гитары в живот.) Нож под ребро?
Пулю в лоб? Кирпич на голову?
Гениз: Все казни заманчивы. Но, скажи на
милость, за какие-такие прегрешения?
Повелитель с возмущением: Он еще спрашивает?! Не ты ли, подлый
скот!..
Гениз с нарочитым негодованием: Я не Свин!
Повелитель, не слушая: Родину мою!.. жену мою!..
Роджен?.. на тот свет спровадил?
Гениз уточняет: Комсвал....
Повелитель: Что -“Комсвал”?
Гениз: На тот свет ее спровадил Комсвал. И
тебя он спровадил бы попросту. Но ты
заблаговременно сбег с поводка... Вот и
танцуешь... на костях своих друзей.
(Постучал кулаком по грудной клетке.) А
врагов и впригляд не различаешь.
Повелитель: Ложь! Расследование показало!..
Гениз: Ах, расследование... Вместо того, чтобы
крючкотворством заниматься, вам надо
было просто засучить рукава....
Повелитель: Ты мне беэ словесных игр!
Гениз: Я в прямом смысле... Комсвалу засучить.
Ловким движением руки Гениз подхватил расстегнутый ошейник Объеднара, свисающий с кисти Комсвала. И потянул его к себе. Комсвал поддался за ошейником вместе с чурбачком, на котором сидел.
Гениз, показывая ошейник Повелителю: Смотри, приятель, и делай выводы. Этот
ошейник - штучка хитрая. Говорю, как
специалист. С виду обыкновенный,
предположительно, медный. На самом
деле, черт знает из какого сплава.
Свойство у него как у шагреневой кожи.
Сжимается. Причем, внезапно. По
приказу, скажем так, свыше. Сунь в этот
ошейник зайчика, задавит быстрее
удава.
Повелитель Комсвалу, с угрозой: Это правда, Комсвал? Значит, вина в
смерти Роджен - на тебе?
Комсвал: Не знаю.
Повелитель: Ты не знаешь, Косвал? Ты?
Комсвал: Я... Но знай ты, мой мальчик. Признание
в незнании - это не слабость, это сила...
сила незнания.
Повелитель: Сокрушительно. Сила незнания... Да,
ты велик, Комсвал, велик даже в своем
незнании. Но только для малыша, для
Объеднара. Не для меня! Признавайся!
А там уже мы у меча спросим: сечет он
повинную голову или нет.
Комсвал: Я не виновен. Спроси - хоть у кого.
Гениз, вмешиваясь в допрос: И спросим. Спро-о-сим! Но не у тебя. А
у твоего заклятого кладбища. А-а? У
сотен твоих воспитанников, лежащих у
у ограды, за чертой единственной
могильной плиты.
Комсвал, флегматично: Они подтвердят - я не виновен.
Гениз, допытываясь: Выходит, они сами лишили себя жизни?
Комсвал: Ты прав, Гениз.
Повелитель: Тогда и ты лиши себя жизни. Гениз,
помоги человеку с братского кладбища.
Гениз сноровисто накинул ошейник на Комсвала, который воспринял это с полным равнодушием.
Повелитель Комсвалу: А теперь продемонстрируй нам свой
цирковой номер. Как ты орудуешь
ошейником?
Гениз: Эксперимент ставим на собственной
шее, коллега?
Комсвал: Это невозможно.
Повелитель: Как дошло до твоей шеи, так сразу и
невозможно?
Комсвал, поясняя: Я не волен управлять ошейником.
Повелитель: А кто волен?
Комсвал отвернул рукав кителя и показал вживленный в артерию поводок.
Комсвал: Он сам... Сам собой управляется. Сам
подключается к внешней среде -
человеческому мозгу, и пересылает в
меня по цепочке,
питательному приводу,
биологическую энергию. Когда
наступает разнобой в мозговых
сигналах, ошейник сжимается и...
Повелитель: И?..
Комсвал: Раздвоение личности не происходит.
Повелитель: Получается, ты питался людьми.
Комсвал: Не людьми. Мальчик мой, Повелитель.
Их кратковременной жизнью. И во ради
их же блага. Ради единения их
собственной личности. И они могли
жить вечность. Но в однородности. Ан
не выдерживали... Не выдерживали
единения. Испытания идеей,
испытания служением. Однородности
не выдерживали. Раздваивались
в свободомыслии. И тут...
Повелитель: Тут ошейник их - раз! и...
Комсвал: Два раза не требовалось.
Вдруг Комсвал почувствовал удушье. Он с силой расстегнул на груди китель. Но - поздно. Свалился с чурбачка на пол, конфульсивно дернул ногами и затих.
Повелитель перевел взгляд на Гениза: Умер?
Гениз наклонился над Комсвалом, подержал у его рта карманное зеркальце.
Гениз: Да нет, мой друг. Всего лишь
голодный обморок.
Повелитель: Тогда, до свиданья.
Гениз, недопонимая: Чего?
Повелитель скользнул с кушетки к нему, и быстро, с неожиданной для Гениза сноровкой, перекинул ошейник с Комсвала на него. Тотчас за тем перевязал ему руки - крест на крест - липкой лентой. Гениз напрягся, потащил Комсвала по полу. Комсвал стал мало-помалу приходить в себя. Видя это, Повелитель перекинул гитару за спину. Несколько раз, словно в раздумьи, подбросил на ладони розовую ампулу. Со вздохом проглотил ее. Покивал ошарашенному Генизу и полуобморочному Комсвалу пальчиками.
Повелитель: Наше вам, с кисточкой. Ну, я пошел.
Он вышел из хибарки, и направился в обход свалки к памятнику Роджен.
Змий, наблюдая за ним по телевизору, вырвал со злостью шнур из розетки. И побежал к домику Комсвала, созывая односвалчан:
Свистать всех наверх! Общий сбор!
Из-за разбитого кузова ему навстречу выскочили Свин с Ослом, у обоих по синяку под глазом.
Змий: Что с вами? Передрались?
Осел: Малыш!
Свин: Ревность пацана заела.
2
Сидя на могильном камне, Повелитель перебирает струны гитары, выстраивая мелодию.
Поет с надрывом: Когда бы не родина, а жена.
Когда бы жена, а не родина.
Моя ли, скажи мне, в этом вина,
милая мордоворотина.
Когда бы не родина, я бы с тобой
детей нарожал бы по совести.
Махнемся, подруга, не глядя, судьбой.
Печальней, чем наша, нет повести.
Переходит на прозу: Печально, печально. Согласись, нет повести
печальнее на свете. Какой Шекспир? Какой
Мольер осилит? Симбиоз Шекспира с
Мольером! Трагикомедия! Мне, Повелителю,
надо как мелкой микробине скрываться от
собственных выдвиженцев. Скрываться! Лишь
бы остаться самим собой. Скрываться -
прятаться в их же мозгах. Неприметно для
посторонних перескакивать от одного придурка
к другому. Из одного, пустого мозга, где и
мысль здравая не ночевала, в другой, продутый
горячечным бредом господства над всем
миром. Скрываться-прятаться, пока не вынесет
в чьем-либо теле к нашей установке. Той...
помнишь?.. Гениз ее еще тогда, на свалке,
сооружал. Помнишь? По заброске нашего
сознания в тот, твой ныне мир. К колодцу с
живой водой. Там и встретимся, милая ты моя
мордоворотина. Лишь бы черепушка мне
поначалу досталась попроще, свободная от
лишних мыслей.. Дабы - без привычки еще -
попроворнее, не чувствуя сопротивления
материала, войти в новую роль.
Вздрогнул, схватился за гоолову: Ой!
Сполз с надгробия, бормоча: У колодца, Роджен... В час Мессии, Роджен...
Не заблудись, родина... Не позабудь, жена... У
живой, самой-самой живой воды. Там... Да,
там... мы еще станцуем танец на костях своих
врагов. Станцуем... там, у колодца.
Там.Там-там, там-там.
Незаметно для себя, машинально, поддаваясь какому-то потустороннему ритму, стал постукивать ладонью по могильному камню, в заспиньи: “Там. Там-там. Там-там.”
Теряет сознание.
Голос из-под земли: Здесь!
Могильная плита наклоняется, из ямы выкорабкивается на поверхность скелет, завернутый в саван, расписанный хулиганским фломастером: “Здесь побывали...”
(Зачеркнуто.) “И я здесь был, мед-пиво пил. И по усам текло, и по зубам попало.”
Скелет проводит рукой по лобной кости черепа, будто смахивает пот.
Скелет, шумно дыша: Ух! Куда это меня угораздило? (Наклоняется
над обмертвелым Повелителем.) У меня...
черт!.. вот хреновина!.. У тебя нет
зеркальца? Ах, да - нет.
Берет гитару, садится на камень подле неподвижного Повелителя.
Поет: Когда бы жена, а не родина,
ласкал бы тебя не на кладбище,
не брел бы дорогой пройденной
туда, где дворняги клад ищут.
Когда бы жена, а не родина...
Когда бы жена, а не родина...
На голос Повелителя с разных сторон сценического пространства выходят односвалчане.
Комсвал с Генизом на поводке.
Змий и Бык.
Свин с Ослом.
Объеднар, держась за руку Буджен.
Следом за ними - Голубь. Хохолок на голове подрагивает, широкие рукава накидки размашисто парят по воздуху, словно крылья. Летит, можно сказать, к Повелителю на крыльях любви, ноги почти что его не даржат.
Голубь: Повелитель!
Осел: Повелитель!
Буджен: Повелитель!
И вдруг в ужасе, увидев встающего над могилой скелета с гитарой на груди,
все - в голос: Где наш Повелитель?
Скелет: Я ваш Повелитель!..
Все: А-а-а!..
Бросились врассыпную.
Звук лопнутой басовой струны.
Этим звуком - с долгим эхом - полнит зал и сцену с оставшемся на ней в полном недоумении и одиночестве скелетом...

Иерусалим, 2003 год



























http://www.protagonist.ru/v/1/file/rtfgammervchasmessii.rtf

2007 © Yefim Gammer
Created by Елена Шмыгина
Использование материалов сайта,контакты,деловые предложения